Осеньu0026Детектив

Ничего страшного, конечно. Даже наоборот. Я почувствовал себя свободным. Хорошо человеку, которого дома не ждет ревнивая жена, а между делами не надо тащить в чужую квартиру истеричную и наверняка тоже ревнивую Птичку.

В тот вечер моя квартира встретила и меня, как постороннего. Незнакомый дух, две чужие бутылки из-под вина. Одна пустая, в другой что-то плещется. Тарелки с остатками еды. Кровать со смятым бельем, в тумбочке две бумажки. Моя мама ни за что не поверила бы мне, если бы я сказал, что за день два раза поменял постельное белье. Теперь придется тащиться в прачечную.

Но я, само собой, никогда не назову маме причину. Сам не знаю, почему мне было так неприятно. Люди знакомые, симпатичные, чистоплотные. Я – не самый брезгливый человек. Просто непростое это ощущение: у тебя перед глазами чья-то вывернутая наизнанку жизнь. Ничего, привыкну. Я открыл все окна настежь, допил вино из их бутылки и доел королевские креветки, которые остались в кастрюле. Долго мылся, как будто смывал чужую любовь. Вырубился в ту ночь быстро, проснулся с мыслью: а не хочу я, чтобы они сюда ходили. Оно мне надо? И тут позвонил Валера:

– Доброе утро, Слава.

Ну как, все в порядке?

– Да есть последствия, – промямлил я. – В смысле пришлось убирать.

– Так мы же все живые, взрослые люди, – объяснил Валера. – Но в принципе все нормально? Уговор в силе?

– Конечно, – сказал я.

– Отлично. Скажу тебе, когда следующий раз.

Проблемы начались очень скоро. Как-то вечером, когда я открывал дверь квартиры, вышла соседка тетя Маша.

– Слава, должна тебе сказать. Я просто не знала, что делать. К тебе тут люди ходят.

– Да, это мой дядя с дочерью из Подмосковья. Она обследуется в московской больнице, они тут отдыхают.

– Да, он мне так и объяснил. Но дело в том, что сегодня девушка сильно кричала.

– То есть как? Ругалась, стонала, плакала?

– Я даже не поняла. Вроде все вместе. Я испугалась. Даже позвонила в дверь: может, ей плохо, нужна помощь. Но они не открыли. Недавно вышли, нормально пошли к машине. Я не стала спрашивать. Но, думаю, Славе надо сказать.

– Правильно, что ничего не сказали им. Деликатная ситуация: человек болеет. Я уточню. Спасибо.

Уточнять я, конечно, ничего не стал. Подумал и решил, что Птичка и в любви переигрывает. Крики и стоны страсти.

Не своя квартира, не свои соседи: ори – не хочу.

Вот с этого момента вечер, так сказать, перестал быть томным. Я даже во время работы не мог выбросить из головы мысль о том, что они еще у меня там учудят. Готовился к разговору с Валерой и обреченно понимал, что он меня уболтает, заставит признать: у нас нет выхода. Именно так: у нас. Не то чтобы я самый слабый человек, но лидерство Валеры признал сразу, по умолчанию. Наверное, в нем и в самом деле было какое-то величие как наследство даровитого предка.