Особенная Тень

– Других-то нет! Я хорошо справляюсь! И не только я, но и Мороки. А когда они почувствуют своих учеников, то смогут обучать их вместе с девочками. Мары больше не заперты в храме, и я забрала их из семей только до восемнадцати лет, только на обучение. Потом они могут остаться или уйти домой. Они также посещают семьи в отведённое время, – взмахивает рукой сестра, пытаясь отмахнуться от моего скептицизма, словно от снежинок, что падают ей на платье. – Я пытаюсь изменить всё, что так не нравилось нам.

Прижимаю руки к груди в притворном изумлении, а сестра со смехом пытается дать мне подзатыльник, но я вовремя отклоняюсь.

– Мы верили, Агата, – шепчет она, хватая меня за руки и притягивая поближе. – Знали, что ты проснёшься, потому что девочек появилось всего пять. Я шестая. Но Мар всегда семь. Мы знали, что ты встанешь. А он верил больше всех.

Она кивает головой в сторону трёх мужчин в чёрных плащах, чьи маски утопают в тени капюшонов. Никто сегодня не боится слуг Тени, а дети, наоборот, вертятся вокруг них.

В толпе я нахожу Северина, который замечает нас и машет рукой, чтобы мы подходили. Рядом с королём несколько Теней и Марк в качестве охраны. Марк, прищурив глаза, смотрит в мою сторону, но я пониже надвигаю маску черепа шакала, что дала мне сестра, уверяя, что я должна надеть именно её. У Анны всегда была любовь к символизму, поэтому она оделась под стать своему мужу, а мне дала символ Серата. В толпе людей я замечаю больше Теней Морока, что веселятся, пьют и танцуют под бой барабанов, вливаясь в хороводы."

"Воздух холодный, изо рта вырывается пар, но от обилия людей, костров и всеобщей радости я чувствую странное тепло и нервное предвкушение от встречи с друзьями. Северин смеётся, заметив мою маску, пытается по привычке запустить руку себе в волосы, но задевает корону, которая нелепо сбивается набок, и смеюсь уже я.

– Агата… – на выдохе шепчет Марк, узнавая мой смех.

Я открываю рот, чтобы выдать какой-нибудь саркастичный ответ, как мы с ним любим, но мужчина прерывает меня, стискивая в своих объятьях. Когда он меня отпускает, то на всякий случай наклоняется и приподнимает маску, чтобы проверить.

– Агата, знали бы мы, что ты такая неуклюжая, то в Тени никогда бы не взяли. Это же надо, упасть на собственный кинжал да прямо в сердце, – цокает он языком и качает головой.

– Ты тоже не особо грациозно падал на мой кулак. Да так, что и от локтя тоже получил, – усмехаюсь я.

– Кстати, ты должна мне новую выпивку за те два удара, Мара! У меня челюсть ещё неделю болела, – почти грозно предупреждает он. – Я ждал два года, так что не смей больше притворяться мёртвой.

– Я и есть мёртвая, дурень, – фыркаю я.

– Твой юмор только могила исправит.