Особый случай

Рейн все оплатил и лишь посмеивался, когда я зловещим голосом пообещала его привязать и устроить допрос с пристрастием.

– Огонек, если это будет кровать, а ты на мне в том, что я тебе купил, то исполнятся мои самые смелые фантазии, – шепнул на ушко этот наглец, а меня окатило волной жара.

Из чувства противоречия нашла специализированную лавку, где одеваются наемницы, и купила себе кожаные брюки, рубашку и жилет с несколькими потайными карманами, куда можно спрятать оружие. Пусть не думает, что я собираюсь непонятно в чем скакать вокруг него. Или на нем…

Только представив привязанного к столбикам кровати пирата и себя, восседающую сверху, я ощутила, как еще одна горячая волна прокатилась по телу.

– Здесь жарко, – сказала Рейну и сбежала из лавки, пока он расплачивался за покупки.

Выйдя, капитан лишь довольно посмеивался и выглядел так, как будто знал мои мысли.

Это был удивительный день! Мой пират позволял мне любые безумства, оплачивал, не торгуясь. Брал все, на что падал мой взгляд, и не собирался ограничивать, шутя, что если я забью обновками весь трюм, то он захватит для меня корабль, чтобы было где хранить вещи.

А я разошлась, чувствуя себя ребенком на ярмарке, когда хочется и того и другого… Глаза разбегались. Постельное белье из шелка? Берем! Будет приятно холодить кожу в жару. Ширма, разрисованная яркими цветами и диковинными птицами? Тоже берем! Поставим у стены в каюте, будет красиво. Подсвечник из хрусталя, способный накапливать солнечный свет и мягко светящийся в темноте? Еще как берем! Это не висящая пупырчатая рыба, которая, кстати, незаметно исчезла из каюты после моей критики.

Не смогла пройти и мимо красного платка с черным изображением бородатого пирата, угрожающе сжимающего в руке не саблю, а поварешку. Рэму подарю. Так и вижу на тролле платок, повязанный на голову. Ему на Санни даже рычать не надо будет. Только нагнуться и показать рисунок, чтобы проникся и трепетал.

Когда я уже валилась с ног, мы отправились ужинать в ресторацию на открытой террасе с видом на море. Полюбовались закатом под звуки ненавязчивой музыки. Выступала местная знаменитая певица, и все столики оказались заняты. Даже народ внизу собрался послушать."

"Сильный голос с легкой хрипотцой лился по округе. Она пела на незнакомом языке, но так чувственно, что внутри все трепетало. Голос бередил, вызывал непонятное волнение и тоску. Рейн сказал, что это местный диалект, а песня о любви. Он попытался мне перевести, но я остановила. Неважно, и так понятно, что о любви и потере, иначе бы так не сжималось сердце…

Мы послушали только несколько песен и ушли. Вокруг было много людей, а хотелось уединения. Как-то быстро опустились сумерки, принеся с собой приятную прохладу.