Сердце дракона. Том 13

Медведь, упал, но несмотря на свою немалую массу и огромную скорость, не покатился дальше, а так и свалился под ноги гиганту.

Вытащив ладонь из кровоточащей, жуткой раны люто-медведя, гигант перешагнул через его тело и, миновав ошеломленных Ругаха и Тополца, подошел к Пермовке.

Он опустился перед ней на корточки и вгляделся в лицо. Только теперь девочка смогла рассмотреть его яркие, голубые глаза.

Она часто бывала в лесу и часто видела диких зверей, для которых лесные просторы были домом родным.

Так вот, глаза этого человека были похожи на их глаза – звериные.

Такие же дикие и свободные, не принадлежащие никому, яркие светила во тьме ночной.

— Это принадлежало твоей сестре? — он протянул ей маленькую серебристую заколку – единственное наследство, которое осталось от почившей матушки.

Пермовка приняла украшение и в тот момент, когда холодные пальцы сомкнулись на теплом металле, что-то сломалось в девочке и она, рыдая, бросилась на могучую шею гиганту.

Он был теплый.

Очень теплый.

Как уголек, прижатый в стужу к ладони.

Огромные ладони, каждая размером со сковородку, легли ей на спину и крепко прижали.

— Поплачь, – шептал уже не тяжелый, а мягкий, бархатный голос. — поплачь, девочка, слезы уймут эту боль.

Боль…

Теперь Пермовка знала, что такое “душевная боль”. И, лучше бы, если бы она снова сломала себе руку. Две руки… переломала все кости, но снова смогла увидеть Светлицу. Прижаться к ней.

Сказать, как она сильно её любит.

***Закончив перевязывать последнего раненного, Аркемейя вернулась к довольно справно сложенному костру. Хаджар неслабо удивился, когда ему сказали, что его соорудила юная девочка, которая впервые присоединилась к охоте три дня тому назад и не знала, как складывать разные костры.

Отплакав все слезы, которые у неё были, она теперь спала, крепко сжимая простецкую заколку для волос. Прижавшись к Хаджару, она лежала у него на бедре.

Такая маленькая и беззащитная, что Хаджар боялся лишний раз пошевелиться, чтобы не потревожить её глубокий сон.

Она потеряла сестру… знакомая, слишком хорошо знакомая боль. От такой нельзя излечиться — лишь приглушить, но спустя длительное время. По первости же единственное спасение можно отыскать только во сне.

Когда не помнишь ни себя, ни мир вокруг.

Напротив Хаджара, по ту сторону от костра, будто заслоняясь от дикого зверя, сидели охотники. Те, кто еще мог сидеть, разумеется.

Настороженные, не убирающие рук со своего нехитрого скраба.

Аркемейя, вернувшись к Хаджару, села по левую руку и прошептала:

– Это по-меньшей мере странно, — произнесла она на языке орков Ласканских степей. -- они все – простые смертные. Причем даже не уровня Телесных Узлов.

Хаджар кивнул.