Отморозок 5

Двое это не семеро, тут можно сойтись и в прямом бою, не увиливая, и не бегая. Я быстрее, точнее и мои удары поставлены, поэтому преимущество тут на моей стороне. Бью вскользь два прямых в рожу Абаю, тут же переключаюсь, блокирую локтем летящий в голову кулак и отвечаю четким боковым. Снова Абай, который бьет меня размашистым колхозным свингом. Ныряю ему под руку и, заходя за спину, обхватываю корпус обеими руками, потом вырываю вверх, бросая прогибом через себя, и в конце втыкаю Абая лысой башкой в сухую, твердую как камень землю. Получи фашист гранату! Тут же, обратным кувырком, выхожу на ноги и сбиваю левой ладонью кирзач летящий мне в живот, чтобы сразу же вбить жесткий прямой правой в челюсть последнего оставшегося на ногах противника. Его сразу повело, а глаза затуманились. Выпрыгиваю и пробиваю коленом в голову. Все еще готовый к продолжению боя, делаю полный оборот, ища глазами новую цель. А все уже! Противники закончились.

Стою тяжело дыша. Легкие работают как кузнечные меха, в глазах все плывет. Кажется, что сейчас я сам упаду от усталости, но приходится держать марку. Я со слабой улыбкой на разбитых в хлам губах принимаю поздравления от пацанов, окруживших меня и хлопающих по плечам, а самому хочется просто лечь, закрыть глаза и чтобы меня никто несколько часов не трогал.

Чуть позже ушел подальше, чтобы прийти в себя. Едва отошел за угол, меня тут же кинуло на колени и вырвало горькой едкой желчью. Опираясь за стенку, я с трудом поднялся и поковылял к стопке деревянных поддонов, чтобы хоть немного полежать и отойти от последствий дикого перенапряжения всего организма. Во рту как кошки насрали. Мне этот бой все же дался очень тяжело. Лежу на поддонах и концентрируюсь на дыхании, впитывая всем телом ци и мысленно окутывая себя золотистым облаком.

После той эпичной драки мой авторитет во вверенном подразделении поднялся просто на космическую высоту. Правда это, признаю, безрассудное решение, стоило мне: прилично заплывшего глаза и кучи синяков и гематом по всему телу. Там, где по мне попали сапогами были не просто синяки, а прямо таки ссадины с содранной кожей. Мои противники, если честно, выглядели даже получше, и это с учетом, что им досталось еще в первый день когда мы приводили их к покорности. Пришлось мне с такой рожей встречать бригадира который приехал как и обещал к восьми и делать вид, что ничего такого в этом нет. Тот тогда только крякнул, посмотрев на мой заплывший глаз, но сдержался и не стал задавать вопросов.

Потом несколько вечеров я лечил ци не уже только Эдика, но и себя и даже «дедушку» Жасымова, который прослышав о том, что я лечу как колдун, водя над больным местом руками, смиренно попросил меня посмотреть мной же отбитые ребра.