Пепел

Возможно, это был идеальный момент для разговора, но я намеренно продолжала молчать, хотя кое-какие мысли в голове возникли.

В давящей атмосфере мы просидели почти десять минут, затем Витя плюхнулся на кровать, проводя ладонью по лицу.

– Так тебя отец не отпустил, да? – наконец подал голос он.

– Да, – со вздохом произнесла я. – Он забрал мой телефон, мама потом тайком выкрала его для меня, но всего на полчаса. А отдали мобильный мне только в первый учебный день.

– Какой же я дурак! – сказал Шестаков, поднимаясь с кровати. Он так пронзительно и виновато посмотрел на меня, что я аж растерялась. Дрожащей рукой поправила очки, стараясь скрыть нахлынувшее смущение. Потом, правда, выдохнула, постаралась успокоиться, надо ведь как-то продолжить разговор.

– Почему ты… назвал себя дураком?

– Потому что я решил, что ты меня бросила, – еще больше шокировал Витя своим признанием. Мне вдруг сделалось жарко, показалось, воздуха не хватает. Я не знала, куда деть глаза, в какую точку смотреть. В итоге стянула с себя шарф, скинула куртку в надежде, что посторонними действиями смогу унять волнение и дрожь в коленках.

– Рита, – Витя потянулся к моим ладоням и вдруг обхватил их, крепко сжав. Его взгляд сделался ошалевшим, а зрачки практически черными, дыхание сбилось, голос дрогнул, а вместе с ним дрогнула и я.

– Что ты… – прошептала робко, в груди уже вовсю шалило сердце, и тут надо бы уйти, спасаться бегством, а я и подняться не могла. Сидела, замерев то ли от нахлынувшего счастья, то ли от шока, то ли от страха, что сейчас проснусь в своей комнате, и все это окажется глупым сном.

– Я такой дурак… Я не знаю почему, я просто… – повторял какую-то бессмыслицу Витя, глотая ртом воздух.

– Я ничего не понимаю, честно, – бормотала, стараясь сдерживать эмоции. Под ребрами творился тот еще ураган, мне хотелось и плакать, и смеяться, и задать тысячу вопросов. Но больше всего хотелось обнять Витю, прижаться к нему крепко-крепко, а затем остановить время.

– Я приезжал тридцать первого, – вдруг сказал Шестаков, чуть наклонившись. Его дыхание щекотало мои щеки, губы. А его глаза… Мне отчего-то показалось, в них было то самое желание, что таилось и в моем сердце – раствориться навечно друг в друге, вернуть наше бесконечное лето.

– Я н-не з-знала.

– Я увидел тебя на балконе и, дурак, подумал, что ты просто не хочешь быть со мной.

– Ты, в самом деле, дурак, – вырвалось у меня.

Витя коснулся своим лбом моего, и в ту же секунду мысленно я начала отсчет до взрыва в легких, до остановки пульса, потому что окончательно сбилась с курса.

– Я не получал твоего сообщения, – прошептал он мне в губы. – И звонков не было. И я решил… Прости меня, я…

– Как же… я ведь отправляла, – жар накрыл плечи, грудь вздымалась от волнения.