Пепел

Видимо, мои слова задели его, но разве они были ложью? Разве ему было не плевать? Да всем им, взрослым, по большому счету плевать на нас. Мир крутится вокруг власти, денег, стремлений, но никак не вокруг детей. Однозначно, своему ребенку я буду дарить внимание, оно ценней зеленых бумажек.

– Не бери в голову, па. Это всего лишь нога, да и… там всего лишь матч.

– Да, – вздохнул старик, поднялся и вышел из комнаты. Но вышел ненадолго, часа через полтора он вернулся, только теперь с бутылкой в руках. Я уже почти уснул, глаза слипались от усталости, а папе приспичило поговорить, понимаешь ли, по душам. Он еле стоял, плюс от него знатно разило перегаром, да и язык заплетался. Какие тут могли быть разговоры…

– Ты д-дума-ешь я это для себя делаю? – заикаясь, негодовал папа, расхаживая по моей спальне. Я лишь молча взирал на него, не понимая, с чего вдруг отъявленного трезвенника потянуло на спиртное.

– Я мечтал, что мы будем жить в лучшем мире, – продолжал свои оправдания старик. С каждой минутой воздух в комнате становился тяжелее, мне вдруг захотелось открыть окно.

– Твоя мать, ты… и я. Мы должны были жить в лучшем мире, все эти деньги…

– Па, иди спать, – не выдержал я.

Ну что за монологи? Он ими пытался искупить вину за отсутствие в моей жизни? За то, что ни разу не был на матчах, не заботился обо мне, когда я валялся с температурой и захлебывался кашлем? Но время не стоит на месте, дети вырастают. Обиды затухают, их откладывают в дальний угол, стараясь не думать о плохом. Вот и я старался: жил себе спокойно, не зацикливался на родителях, вернее, на их отсутствии. Чего теперь ворошить-то прошлое?

– Я же люблю тебя, сынок, – шатаясь, выплевывал старик. Я натянуто улыбнулся, подмечая про себя, что слова любви нынче потеряли тот смысл, который в себе несли.

– И я тебя. Иди спать, пап.

Он еще минут пятнадцать сокрушался, ругался то ли на себя, то ли на весь мир, то ли на мать, затем все-таки закрыл дверь и ушел спать.

* * *Утром я позвонил тренеру и сообщил о том, что играть не смогу. Рассказал все, как есть, о драке и больнице. Рыжов, конечно, покричал, но в итоге успокоился и даже участливо спросил, как дела у девушки, за которую я вступился. Насчет команды сообщил, мол, сам оповестит. Ну а мне пожелал скорейшего выздоровления.

Однако я был бы не я, если бы не поехал в спортивный комплекс, где должен был состояться матч. Тут, правда, неожиданно отец помог. Не знаю, чем был вызван порыв, но он отменил какую-то встречу, чтобы подвезти сына до нужного места. И даже по пути купил мне костыль, только я не понял зачем – я чувствовал себя лучше, только немного ныла нога.

С этим самым костылем притащился я к трибунам, опоздав, к сожалению, на начало. Пробки сказались, мое медленное передвижение, ну и старик, бурчащий по телефону на каких-то юристов.