Пари с мерзавцем

Надежды на то, что Оса объявится и сама мне перезвонит, не было ровным счетом никакой. Не перезвонит. Даже не подумает об этом. Но найти ее надо.

Поэтому вечером все-таки не выдержал. Собрался и поехал в общагу.

Комендантша встретила меня грозным взглядом, но ничего не сказала, только демонстративно на часы посмотрела, намекая, что для гостей поздновато. Но когда меня это останавливало?

Лифт почему-то не работал, пришлось подниматься по темной обшарпанной лестнице. По пути мне не встретилось ни единого студента. Кто-то уже уехал домой, кто-то добивал сессию или готовился к защите, синея над учебниками и конспектами.

Оказавшись перед нужной комнатой, я прислушался. Из-за двери не доносилось ни звука, но внутреннее чутье настойчиво твердило, что она там. Я чувствовал ее — притяжение, будто ножом по нервам.

Постучался. Отрывисто, нетерпеливо. И снова прислушался.

Легкий шорох, а потом снова тишина. Все ясно. Не откроет. Тем более мне.

Ну что ж, сама напросилась. Впервой, что ли, в ее комнату без разрешения забираться? Здесь двери из говна и палок, а замки вообще из разряда — дунь, плюнь и развалится. Я в прошлый раз его пластиковой картой отжал. В этот раз — тоже.

Легкий щелчок, и, толкнув дверь плечом, захожу внутрь. В комнате царит полумрак. Горит лишь тусклый светильник, торчащий уродливым шаром у окна.

Оса сидит на кровати, привалившись спиной к стене, и встречает меня холодным… пьяным взглядом. Рядом с ней большая бутылка коньяка. Наполовину пустая.

Я мысленно присвистнул. Похоже, девочка решила сегодня оторваться по полной.

— Ты знаешь, что в одиночку пью только закоренелые алкаши? — подхожу ближе, всматриваюсь, пытаясь оценить масштабы катастрофы.

Она берется за бутылку и делает большой глоток, при этом, не отрываясь, смотрит не меня. Мда-а…

Глаза у нее зареванные, опухшие, а по щекам красные пятна. И это царапает, задевает что-то внутри.

— Зачем пришел? Я тебя не приглашала, — вроде с вызовом, но жалко и неубедительно.

— Поговорить хочу.

— Я не хочу, — затылком прижимается к стене и лениво рассматривает меня, водя взглядом то по лицу, то по телу.

— Через не хочу.

Оса хмыкает:

— Мерз во всей своей красе.

Я ничего не отвечаю на ядовитое замечание, просто продолжаю стоять над ней, как надзиратель. Она поднимается с кровати, обходит меня, словно прокаженного и, пошатываясь, направляется к выходу. Широким жестом распахивает дверь, при этом едва успевает схватиться за косяк, чтобы не упасть.

— Все, красивый, на выход, — кивает в сторону коридора, — не до тебя. Видишь, девушка в печали и хочет пострадать в гордом одиночестве.

Хрен тебе, Оса, а не выход. Я весь день думал только о том, как до тебя добраться.

Игнорируя ее слова, стаскиваю куртку и бросаю ее на стул. Я здесь надолго.