Пари с мерзавцем

— Но…

— До свидания, — захлопнула дверь и растерянно поинтересовалась вслух, больше у себя, чем у Захара: — что надо Борису Тимофеевичу? Неужели опять какая-то жопа случилась?

— Наверное, хочет тебе рассказать о том, кто украл твои документы и подменил курсовую, — хмыкнул парень и потянулся за курткой.

— Угу. Еще скажи, нарушитель спокойствия с повинной пришел.

— Все может быть."

"Я въедливо уставилась на него, понимая, что он чего-то не договаривает. Однако всколыхнувшееся было любопытство безжалостно придавила суровая правда жизни.

— Впрочем, все равно. Защиты мне не видать как собственных ушей, — как можно равнодушнее пожала плечами, — Ден через неделю вернется за мной.

— Никуда ты не уедешь, — твердо произнес Меранов.

Накинул на плечи куртку и ушел, одарив напоследок таким взглядом, что не по себе стало.

***

— Ты все поняла, Осипова? — прогремел Белов.

— Да.

— Не вижу проблеска интеллекта в глазах.

Потому что его нет. Очередная индивидуальная консультация прошла мимо. Я не слушала, что он говорил. Вернее, пыталась, честно, изо всех сил, но все без толку.

На защите меня не будет.

Гордеев вернётся, как и обещал, рассчитывать на его милость глупо и наивно. Уж чего-чего, а наивности во мне давно нет, всю растратила за ненадобностью.

— Анна, — рявкнул Борис Тимофеевич, выдергивая меня из тумана задумчивости, в который я опять начала проваливаться, — да что с тобой?!

Я тряхнула головой и попыталась улыбнуться. На душе скребли кошки, когда я смотрела, как этот человек бьется со мной, пытаясь научить, направить на путь истинный. Ему и невдомек, что все это зря, что я в любой момент могу исчезнуть, будто меня и не было.

— Плохо сплю. Готовлюсь, — соврала, глядя ему в глаза, давясь стыдом и раскаянием.

Честнее признаться во всем, чем подло подвести, пустив под хвост все наши старания, но у меня нет слов, да и смелости не хватало. Потому что Белов — один из немногих людей, которых я по-хорошему побаивалась, уважала и чертовски не хотела увидеть в его глазах разочарование. Он и так разочаруется, но пусть это случится, когда меня не будет рядом.

— Готовится она… — проворчал преподаватель, отходя к окну.

— Готовлюсь, — снова лгу, и в этот раз на языке разливается затхлый привкус вранья.

— Похвально, — он снял очки и протер стекла белоснежным платком, — надеюсь, без глупостей?

— Вы что? Где я, и где глупости…

Он только бросил через плечо убийственный взгляд.

— Предупреждаю. Никаких разборок с одногруппниками! Поняла? Не опускайся до их уровня.

— Даже не собиралась.

Никаких разборок. Верховцева пусть катится к черту, а Меранов… В горле перехватило и стало подозрительно тяжело дышать. О нем я не хотела думать. Вообще. Запретила себе любые воспоминания, любые размышления, связанные с ним. Не стоит. Не надо.