Пари с мерзавцем

Я хмыкнула и прошлась по нему оценивающим взглядом. Сверху вниз. И обратно. Досадливо поморщилась. Еще раз посмотрела. Под этим взглядом гадкая ухмылка на губах парня немного померкла.

— И где тут бургер? Максимум беляш, а то и вовсе пирожок. С капустой.

— Обижаешь, — снова усмехнулся он, но улыбка вышло кривой.

— Еще даже не начинала.

Парень хмыкнул.

— Ты наглая.

— Да, — взгляда не отвела.

— Так сразу и не заметишь.

— Заметишь, если нормально смотреть.

— Кусаться любишь?

— Люблю. И кусаться, и царапаться, и пинаться, — снова согласилась с ним, — еще гениальные изречения будут?

Черт. Как меня бесит пристальный взгляд Мерза! Парень ничего не говорил. Молчал. Отстраненно наблюдал за нашей перепалкой. Рассматривал меня холодным, как арктические льды, взглядом. На секунду задержала свой взгляд на его лице и отвернулась, чувствуя неприятное давление внутри. И весьма некстати воспоминания нахлынули. Жаркие, постыдные, отдающиеся дрожью в ногах. Хорошо, что я давно разучилась краснеть, иначе по моей пунцовой физиономии он бы все мигом понял.

— Я не против, чтобы ты меня поцарапала, — не унимался Марк, вызывая глухое раздражение.

Тоже сучонок, но другой. Шумный, громкий, без царя в голове. Любит красоваться, работать на публику. С таким надо держать ухо востро и крепкое словечко за пазухой, но по сравнению с мрачным и закрытым Мерзом — он безобиднейший милейший парень.

— М-да. Сама гениальность, — разочарованно отвернулась от него и снова уткнулась в тетрадь.

Чужие взгляды нервировали, резали по нервам, били током. Смотрел Волшин, смотрели девицы у окна, смотрел Мерз. Все смотрели. И ни в одном взгляде не чувствовалось тепла. И как дальше жить? Полгода среди голодной стаи… Не об этом я мечтала, когда из столицы уезжала.

— Так что с моим предложением? — снова вклинился Марк.

— Прости, дорогой. Мне, конечно, тебя очень жаль, но благотворительностью не занимаюсь, — глянула на него сочувствующе и наигранно грустно вздохнула, — не расстраивайся. Подрастешь — будет и на твоей улице праздник.

Марк заткнулся. Рыжий Игорь рядом с ним заржал. А мне так тошно стало, что хоть вставай и уходи с лекции. Эта дурацкая перепалка была мне совсем не по душе. Глупо. Некрасиво. По-детски. Но, похоже, это беспокоило одну меня.

Волшин смог помолчать ровно две минуты, а потом снова пристал ко мне:

— Осипова!

Да ё-моё! Он когда-нибудь заткнется?!

— Ну что тебе, горемычный?

— Я тебе кличку придумал.

— Вот это ничего себе! — восхищенно посмотрела на него, приложив руку к груди. — Рассказывай скорее. Мне же так интересно!

Марк обескураженно моргнул, а потом как-то коряво произнес:

— Оса.

Меня аж холодный пот пробил. Какого хрена?! Опять?! Я ненавижу это кличку!

— Осипова Аня — Оса.