Пари с мерзавцем

— За-автра-а… — расстроенно протянула она, — а почему не сегодня?

Я зашипела и, гордо задрав нос, покинула кухню, а вслед мне донеслось:

— Эй! Что насчет туфель?!

Я выскочила на балкон и жадно вдохнула воздух. Только что прошла гроза, в воздухе пахло дождем, озоном и свежей зеленью. Мой любимый запах.

Сзади тихо скрипнула дверь и, к моему огромному неудовольствию, на балкон вышла несносная тетка:

— Злишься? Уже хорошо. Хоть румянец на щеках появился. А то сидела квашня квашней.

— Я не квашня, — прошипела сквозь стиснутые зубы, принципиально не оборачиваясь в ее сторону.

— Еще какая, — усмехнулась Аллочка и, подойдя ближе, бесцеремонно притянула к себе.

— Я…

— Цыц! — придавила еще сильнее, не давая отодвинуться, и начала гладить по загривку, как кошку.

— Еще за ухом почеши!

— Без проблем, — взяла и почесала.

Злость схлынула, и на ее место внезапно накатила слабость. Я перестала вырываться, уткнулась ей в плечо, глаза прикрыла и замерла.

— Ань, ну, бросил и бросил, — философски произнесла она, — я, конечно, понимаю, что сейчас тебе хреново, ничего не хочется, и кажется, что все. Конец. Не будет в жизни больше ни любви, ни радости…

Именно это я и ощущала.

— Поверь своей тетушке, которая уже дважды замужем побывала и не собирается останавливаться на достигнутом — все пройдет. Поболит, конечно, и по ночам спать не даст, но все равно пройдет. Жизнь продолжается...

Черт, эта фраза меня преследует.

— Как бы банально это ни звучало, тебе переключиться надо.

— Мне никто не нужен, — тут же отозвалась я.

— Речь не про мужиков. Поверь, ты им такая кислая и несчастная тоже на хрен не сдалась. Мало кто из них любит слезы за другими козлами подтирать.

Мерз не козел. Он просто… Мерз.

— Поэтому план такой: до пятницы можешь еще пострадать, пожалеть себя...

— Что потом?

— Потом у меня начинается отпуск. Во-первых, едем домой. Родители тебя уже заждались.

— Я не могу показаться перед ними в таком разобранном виде.

— Так соберись.

— Не могу.

— А ты постарайся. Порадуй батю с матерью, — жёстко произнесла она, — потом махнем на недельку на море.

— Не хочу.

— Хочешь. Меня тоже надо порадовать. Я столько суетилась ради тебя, так что отказ не принимаю. Позагораем, покупаемся. Программа максимум: мне — найти нового мачо, тебе — вернуть здоровый румянец.

— И что дальше? — ее энтузиазма я не разделяла. Мне не хотелось ни румянца, ни уж тем более какого-нибудь залетного мачо.

— Потом, дорогая моя, ты пойдешь на работу как нормальный взрослый человек. Будешь вкалывать по восемь часов в день, а может, и больше, чтобы времени на всякую ерунду, на мысли бесполезные не хватало. И хобби заведешь. Картины будешь писать, маслом!

— Чего? — посмотрела на нее, как на слабоумную.