Пари с мерзавцем

— Спасибо! — я схватила папку и, бережно прижимая ее к груди, вернулась на свое место, стараясь не замечать того, с каким выражением на меня все пялились.

— Приступим, — голос преподавателя отвлек студентов от созерцания моей прекрасной персоны, и работа началась.

***

— Аня, — изумленно завопила обычно тихая Ермолаева, стоило только начаться перерыву, а преподавателю выйти из аудитории, — тебя Тимофеич взял к себе на диплом?!

Видно было, что ее просто распирало. Другие тоже с любопытством и недоверием косили в мою сторону.

— Да. А что такого?

— Что такого?! Да он почти никогда никого не берет! К нему на диплом попасть просто нереально! Он всегда лучших выбирает!

— Значит, я лучшая, — пожала плечами и уткнулась в статьи.

Уж не знаю насчет лучшей, а вот что он собирается меня гонять и в хвост, и в гриву — это однозначно. Пусть. Может, тогда меньше времени останется на другие проблемы, и получится переключиться.

— Ну ты даешь, Оса! — восхищенно протянул Волшин. — Талант!

— Ерунда какая-то, — обескураженно произнесла Верховцева, — быть этого не может.

— Не завидуй, а то несварение начнется, — я лениво от нее отмахнулась.

— Как он тебе простил курсовую? — не унималась Ирка.

— Не твое дело."

"— Может, она за щеку взяла? — предположила Марина и захихикала, довольная своей догадкой, правда, быстро замолкла и смущенно покраснела, потому что ее никто не поддержал. Пошлые шутки относительно Белова не нашли отклика у группы. Его уважали и боялись.

— А ты у него спроси, — посоветовала я, — уверена, что он тебе много интересного на эту тему скажет.

Рябова еще сильнее покраснела и отвернулась, а я продолжила изучать материалы к диплому. И что странно, до конца этого дня меня больше никто не трогал.

Чуть позже я поняла, что Борис Тимофеевич оказал мне неоценимую услугу. Не знаю, проникся ли он моей печальной судьбой, или рассмотрел какой-то скрытый потенциал и решил помочь юному дарованию. Так или иначе после того, как он публично объявил о том, что теперь я — его дипломница, ситуация в корне изменилась. Большая часть одногруппников заткнулась и поджала хвосты. Смотрели в мою сторону недовольно, но задевать по поводу и без повода, как делали это раньше, перестали.

Все эти ассенизаторши, любительницы подкидывать носки в суп — все заткнулись. Даже странно было приходить в аудиторию и не слышать постоянных издевок. Однако я не расслаблялась.

Оставалась Ира, которая хоть и перестала делать гадости, но никогда не упускала шанса полить меня грязью, пара ее верных прихлебательниц, приставучий Волшин, который совершенно не проникся тем, что теперь я под крылом у сурового преподавателя. Ну и, конечно, сам Мерз. Этому вообще на все по барабану.