Пари с мерзавцем

Хотя…

— Не комплексуй, детка, а то я подумаю, что ты ревнуешь, — одарила ее снисходительным взглядам, а потом прикоснулась губами к ладони и послала Мерзу воздушный поцелуй.

Его взгляд стал черным, как ночь.

— Хорошего всем вечера, — помахала пальчиками и, гордо вздернув нос, направилась к себе.

Они смотрели мне вслед, и больше никто не ржал.

Я открыла дверь, на пороге обернулась и еще раз помахала, с каким-то злорадством наблюдая за их вытянувшимися лицами. И лишь оказавшись в своей комнате, судорожно всхлипнула. Прислонилась спиной к двери, не в силах сдержать дрожь. От холода, от нервов, от ярости меня просто трясло, колотило так, что зуб на зуб не попадал.

Кто бы знал, каких усилий мне стоило это дефиле!

Я устала! Больше не хочу и не могу. Мне осточертели эти жестокие игры! Мне все осточертело! Универ этот гребаный, общага, одногруппники, которые вьются, как шакалы вокруг Шерхана. Меранов, скотина жестокая! Ненавижу. Просто ненавижу, до ломоты в каждой клеточке.

Я бросилась к шкафу, выхватила новый комплект одежды и начала торопливо на себя напяливать. Господи, как холодно! И внутри, и снаружи. Будто на северный полюс вышвырнули и забыли там за ненадобностью.

Ненавижу.

Глава 9

Сквозь сон почувствовала чьи-то руки, нагло переворачивающие меня на спину. В моей постели кто-то был, хоть я никого и не приглашала.

— Что? — еще не совсем проснувшись, попыталась оттолкнуть от себя чужие лапы, не глядя локтем зарядила.

— Оса, уймись, — от этого голоса волна мурашек по хребту и горячий вихрь в голове.

— Мерз? — попыталась отодвинуться. — Что ты здесь делаешь?! Какого хрена ты без одежды?! Захар?! Ты пьян?

— Да замолчи ты, — рывком к себе развернул и, вцепившись пальцами в подбородок, зло впился в губы.

Я замычала, уперлась ладонями в каменную грудь, пытаясь его оттолкнуть. Второй рукой он уже задирал мою ночную рубашку, под которой не было ничего!"

"О, боги! Это что, вообще, происходит? Он собрался меня трахнуть? Вот так просто? Завалившись посреди ночи? Эта мысль разозлила до красных искр перед глазами, а еще отдалась какой-то сладкой судорогой, пронзившей от макушки до кончиков пальцев. Я начала брыкаться — зло, отчаянно, изо всех сил. Захар навалился сверху, так что дыхание перебило.

— Слезь с меня немедленно, — дернулась под ним в тщетных попытках скинуть с себя здоровенную тушу, а он тем временем вклинился коленом между стиснутых ног и снова навалился так, что его возбуждение весьма настойчиво уперлось мне в ляжку.

— Знала бы, как ты меня раздражаешь… — протянул, нависая надо мной.

— Мерз, отвали! Иди к своим прихлебателям, к подружкам, хихикающим от каждого слова.

— Не могу. Бесят все, к тебе хочу, — прохрипел, припадая губами к шее.