Пари с мерзавцем

Думала, где он, как он, с кем он, а Меранов просто мобильник отключил, а утром явился как ни в чем не бывало…

Я с такой силой надавила на ручку, что пластиковый корпус треснул. Значит, прямо от меня к ней пошел? Аж зубы на нервной почве заломило. Какой же все-таки гад. Не Мерз — мерзавец! Скотина бессовестная.

— …От всех моих вопросов только отмахнулся, — продолжала Верховцева, — дескать, отвали, дела важные были. Надо было какую-то проблему срочно решить.

— Какую?

— Я откуда знаю! Говорю же, на вопросы даже не подумал отвечать!

— Вот гад!

Правильное наблюдение. Очень правильное.

— …А ты за него еще замуж собралась! Оно тебе надо? — фыркнула Рябова.

Корпус ручки совсем раскрошился. В сердцах отшвырнула его на подоконник и полезла в сумку за карандашом. Я как никогда прежде ждала появления преподавателя. Не хотелось и дальше слушать этот дурацкий разговор, не хотелось давиться ревностью и беспомощностью. Но сучки никак не затыкались, а препод не шел.

— Конечно, надо, — уверенно продолжала Ирка, — перебесится и будет как шелковый. Особенно, если залечу.

— Думаешь?

— Уверена, — Верховцева склонилась ближе к подруге и шепотом, доверительно произнесла, — он намекнул, что после защиты пойдем подавать заявление в ЗАГС.

Грифель карандаша с треском сломался.

— Твою мать, — прошипела под нос, прикрыла глаза, глубоко вдохнула в тщетной попытке успокоиться.

Сердце грохотало так, что было сложно сосредоточиться. В ушах стоял шум, треск, а руки нещадно тряслись. Ненавижу тебя, Мерз. Ненавижу! Скорее бы все закончилось. Этот семестр, эта гребанная учеба, сраный диплом! Все в топку! Я больше не хочу быть рядом с этими людьми! С этой стаей шакалят во главе с Мерановым! Пусть все катятся к чертовой бабушке. Где этот препод? Какого черта он опаздывает? Меня просто рвало изнутри. Колошматило так, что едва удавалось усидеть на месте. В животе все ходуном ходило, а колени мелко тряслись, будто я замерзла. Хотя так и было. Не просто замерзла. Околела. Заледенела изнутри.

И когда нервы уже были на пределе, когда готова была послать все далеко и надолго, встать и уйти, в аудиторию зашел Юрий Николаевич и прикрыл за собой дверь.

— Есть запасная ручка? — обратилась к сидящей позади меня Катьке Тихомировой. Она сморщилась так, будто я ей кусок дерьма на тетрадку выложила, но ручку все-таки дала. — Спасибо, — улыбнулась ей задорно. Той самой улыбкой, которая всех бесит, — ты — моя спасительница.

Спокойствие. Только спокойствие. Надо собраться, отбросить ненужные мысли и идти вперед, напролом, как я делаю обычно. Справлюсь, переболею, переживу. Все наладится. Я и не с таким справлялась.

Силой воли прогнала все мысли, от которых в душе атомный взрыв и цунами одновременно, и сконцентрировалась на том, что бубнил преподаватель.