Паутина

Восставшие крейсеры бомбардировали королевский дворец в Лиссабоне! После этих событий Департамент полиции разослал два секретных циркуляра. Напуганный переворотами государь поручил усилить надзор за армией. Там активизировали секретную агентуру, взяли под наблюдение даже офицеров. Командирам частей о подобных вещах не сообщали. Негласное дознание вели жандармы через завербованных нижних чинов. Большинство военных и не подозревали, что находятся под лупой. Они говорили и писали, что думали, полагая, что погоны являются достаточной защитой от произвола секретной полиции…

Восстание саперных частей в Туркестане, волнения на Балтийском и Черноморском флотах показали, что бунтарский дух постепенно возвращается. А тут еще добавил масла в огонь новый призыв. Молодые люди, получившие административную высылку в «преступное лихолетье», отбыли ее и вернулись домой. Их в массовом порядке призвали в армию. Революционизированная молодежь пошла служить – и одновременно разлагать войска. Во властных коридорах эту ситуацию называли «революционным» призывом.

– А события последних лет? – напомнил Белецкий. – Мало ли военных оказалось замарано в бунтах? Весь Париж заполонили. В Заграничной агентуре есть агент под псевдонимом Пьер. Он бывший офицер и наблюдает за такими же[114]. Слыхал про Военную организацию у эсеров? Она жива до сих пор и готовит очередное восстание! А этот индюк мне говорит: бесчестно…

Лыков знал, о чем идет речь. В 1910 году жандармы ликвидировали Всероссийский военный союз армии и флота. В него входили сотни офицеров, даже несколько полковников и подполковников. Как, например, герой обороны Порт-Артура Вендзягольский. Союз имел свой печатный орган под названием «Народная армия» и готовил военный переворот. Руководителем союза состоял генерал-майор барон фон Майдель, женатый на сестре Савинкова. Сейчас барон продолжал вести подрывную деятельность из-за рубежа.

– Ладно, не кисни. Возможно, ты торопишься с выводами. Поживем – увидим.

Но опасения Белецкого очень быстро стали подтверждаться. Новый товарищ министра завел порядки, каких раньше в МВД никогда не знали. Он замкнул на себя все контакты с министром. Маклаков выказал Джунковскому полное доверие и охотно поручил контроль над важнейшими в стране правоохранительными ведомствами – полицией и жандармерией. Ни одна бумага не могла теперь попасть на стол министру без визы его товарища. Белецкий по-прежнему докладывал первому лицу один раз в неделю. Но слева от Маклакова всегда сидел Джунковский и направлял речь директора департамента. Перед тем как явиться к министру-стрекулисту, Степан Петрович репетировал доклад перед Владимиром Федоровичем.