Паутина

– Ну, в этот раз армия не приедет.

В кабинете повисла неприятная тишина. Лыков обдумывал услышанное, потом спросил:

– Александр Иванович, вы к чему ведете?

– Вам нравится то, что происходит в стране? – задал встречный вопрос гость.

– Ну… не все, конечно. Однако идеальных государств не бывает.

– А Распутин? А камарилья вокруг него, которая крутит безвольным государем через полоумную царицку? А как вам коверный клоун Маклаков после Плеве и Дурново?

– Соглашусь – слабоват, – не стал спорить сыщик.

– Кто, по-вашему, был лучшим военным министром – Редигер или Сухомлинов?

– По мне – Редигер.

– И по мне тоже, – подхватил Гучков. – А его задвинули и поставили болтуна Сухомлинова. Это накануне большой войны! Что же у нас делается, Алексей Николаевич? Самодержавие разлагается на глазах. И тянет страну на дно. Разве не так?

– Надо отдать власть вам? – съязвил Лыков. – И вы тут же все наладите.

Политик поморщился:

– Любимый аргумент царедворцев. Попробуйте-де сами поуправлять, сразу опозоритесь. А кто доказал? Мы бы попробовали, и навряд ли хуже бы получилось, чем у этих. Хуже-то некуда… Так не дают пробовать! Чтобы Гучков не прошел в Думу, были брошены огромные деньги. Боятся Гучкова. Сами уже ничего не могут, даже тащить и не пущать плохо получается. Но и другие силы, молодые, здоровые, не зовут.

– Значит, переворот? – в лоб спросил статский советник. – Другого способа нет?

– Я не вижу, – очень серьезно ответил Шалый. – А вы?

– Я присягу давал.

– И что с того? Надо изменить простой лояльности ради высшей. И спасти Россию ценой смены государя. Когда вас ошельмовали, посадили в тюрьму, где потом едва не зарезали, – помог вам Николай Александрович Романов?

– Нет, – процедил сыщик.

– А ведь вы прежде жизнь его охраняли. И вот такое отношение. Поставил на полях доклада министра юстиции две точки с черточкой – и пошел пить чай. Хрен с ним, с Лыковым…[116] Почему он решил, что может бросаться людьми? Столыпин и Витте показались царю слишком умными и сильными, особенно на его фоне. И были изгнаны из власти; Петра Алексеевича даже убили. Понимаете, чем кончится такая политика? Если страус будет прятать голову в песок, думая, что этим решает проблемы – его дернут за хвост. А глупую голову свернут. Скоро война. И не та, которая была в далекой Маньчжурии, ее русский народ не почувствовал. А другая, европейская, в которой никто не отсидится за печкой. А на троне он. Злопамятный, обидчивый, мстительный, не слишком умный. Слева – немка-царица, справа – развратный мужик-гипнотизер. И куда эта троица заведет Россию? Вам ее не жалко? Мне – жалко.

– Александр Иванович, давайте определимся с понятиями. Вы предлагаете государственный переворот, верно?

– Нет, династический.

– Поясните.