Паутина

Он подошел, рассмотрел: прекрасная работа!

– Много отдал?

– Шесть сотен.

– Уступи мне за тысячу!

Рудайтис фыркнул:

– Обойдешься. Он мне самому нравится.

Они выпили по чашке и стали наконец разговаривать спокойно. «Иван иванович» подступил издалека:

– А сын у тебя цепкий. На сто тысяч меня в Персии нагрел.

Гость мигом взвился:

– Учти: если с ним что случится, тебя живьем зажарят. Не я, так мои товарищи.

– Понимаю, – хохотнул уголовный. – И его, и тебя тронуть – дураком надо быть. Твой Азвестопуло шлепнет меня, как Луку Кайзерова. Еще и наградные получит!

Они налили по второй чашке, и Рудайтис продолжил:

– Все с твоим сыном будет хорошо. Я уже договорился с курдами. Мануфактуру начнут доставлять южным путем, через Луристан и Хузистан. Прямо в английские угодья. На севере, где наши, я сворачиваю операции. И вообще…

Он присмотрелся к гостю и счел нужным пояснить:

– Ученые экономисты назвали бы это так: я осваиваю новые рынки сбыта. Был давеча в Италии, там фартовые много веков правят обществом. Особенно на Сицилии и в прибрежных городах: Ливорно, Неаполе. У них это называется «мафия», «семья». Еще «каморра». Слышал?

Статский советник кивнул. Бандит продолжил:

– Пять веков ребята при делах! Пять веков. А сейчас итальянцы залезли в Абиссинию и Ливию. Там народ голышом ходит. Надо ж их одеть! Поэтому, Алексей Николаич, скажу так: острие моих усилий будет направлено туда. Чуешь?

– Нет. Это все болтовня. Ты за этим меня позвал? Думаешь, я выпью с тобой самовар и разожму зубы?

Рудайтис осерчал:

– Чтобы избавиться от сыщика Лыкова, вовсе не обязательно его убивать. Достаточно принять меры наверху. Например, попросить Мануса. Он мой партнер, у нас тесные деловые отношения. Скажу, что ты мне мешаешь, и готово. Манус пожалуется Распутину, а тот – сам знаешь кому. Царь с царицей давно тебя невзлюбили, им только дай повод. Сейчас в России, чтобы ты знал, все продается и все покупается. У Григория Ефимовича есть такса. И не так уж дорого, кстати! Маклаков не Дурново, он за тебя заступаться не станет. Вылетишь в отставку.

Алексей Николаевич молчал. От шайки Мануса – Распутина его предостерегал еще Гучков-старший в Москве. Угрозы «ивана ивановича» звучали вполне правдоподобно.

– Ну, – вновь заговорил хозяин, – дошло наконец? Давай побеседуем как умные люди. Можем мы оставить друг друга в покое? Я готов."

"– Ларион, ты же главный бандит в столице! Как я могу оставить тебя в покое? Это моя служба – ловить таких, как ты.

– Ловить можно по-разному, – рассудительно ответил Рудайтис. – Вот ты заметил, что с моим воцарением в городе стало меньше убийств?

– Неужто твоя работа? – усмехнулся сыщик.

– А чья же еще? – парировал бандит. – Грабежей стало больше, не спорю. А убийств меньше.