Паутина

У него дома нет чужих ушей, в отличие от кофеен. Или позови его в ответ к себе на квартиру.

– С какой стати? Я туда кого попало не пускаю, только отдельных баронов…

Таубе добавил просительных ноток в голосе:

– Александр Иванович сильно хромает, это после британской пули. Ему тяжело ходить.

– Извозчик куда надо довезет, – опять блеснул начитанностью статский советник. – Скажи лучше, почему ты так хлопочешь за этого толстосума? Ну, центрист. Поссорился с камарильей. Мало ли таких?

Барон взвился:

– Лешка, не говори глупостей! В России таких как раз мало.

А то сам не знаешь? Я имел возможность присмотреться к толстосуму. Он человек штучный. Особенный. Знаешь, какое у него прозвище в семье? Шалый! Оттого что живой. Подобным людям можно и нужно помогать. Когда я вывозил их из Тибета…

– Постой-постой, – прервал разведчика сыщик, – что еще за история?"

"– Да она не попала в прессу, хотя Александр Иваныч очень любит распускать про себя небылицы.

– А ты его хвалишь.

– Ну и что? Он политик, политикам необходимо мифотворчество. А дело было так. В тысяча восемьсот девяносто девятом году наш забияка нанялся офицером охраны на КВЖД.

И очень скоро вылетел оттуда со скандалом за то, что ударил инженера. Тот не хотел с ним драться на дуэли и получил по физии… После отставки бретер решил проветрить буйную голову… где бы ты думал? В Тибете. Да еще прихватил своего брата Федора. Захотелось дурням покалякать с далай-ламой. А тогда за такие беседы…

– …убивали, – вставил Лыков, знавший об этом от сына Николки.

– Именно. Мне пришлось приложить много усилий, чтобы вытащить наших купчишек с Крыши мира живыми.

Короче говоря, мы втроем проехали верхами две тысячи верст по горам. Несколько раз едва не погибли… Видишь, я спас тогда будущего председателя Государственной думы!

– Который два раза сбегал с высокой должности, – поддел генерала сыщик.

Действительно, неугомонный Гучков сначала стрелялся с графом Уваровым, за что получил четыре месяца тюрьмы. Чтобы отбыть срок, он сложил с себя временно полномочия председателя Думы. Царь уменьшил наказание до двух недель, но не успел бретер снова сесть в кресло, как поссорился со Столыпиным.

Из-за разницы во взглядах на то, как надо правильно проводить законы[58]. И опять ушел в рядовые депутаты в знак протеста.

– Помнишь, отчего у Александра Ивановича произошел разлад с государем? – сощурился барон. – Ведь были друзья неразлейвода… Но Гучков сказал правду – и поплатился.

Это была известная история. Незадолго до закрытия Третьей думы лидер октябристов выступил с трибуны с речью про «темные силы», имея в виду Распутина и его окружение.