«Персефона». Дорога в ад

— Ты цел? Тебя Хаген вызывал? Он не повредил тебе чего-нибудь часом? — парень менял вопросы, не дожидаясь ответов, на ходу выщупывая болевые точки. — Чего он от тебя хочет? Ты не бойся, капитан тебя в обиду не даст!

Бо закрыл глаза, пытаясь проанализировать десятки точечных дружеских касаний.

Пакеты данных о состоянии организма Рэма захлестнули и перегрузили оперативную память — температура, частота пульса, дыхания, микроанализы крови и пота.

Хатт завис, остекленевший и неподвижный.

— Да что с тобой? Ты слышал, что «Персефона» примет на борт хаттскую группу учёных? Ты представляешь, что тут будет? Всех старичков, кто учился ещё до войны с Севером, их же, считай, программировали на ненависть к хаттам!

Бо перезагрузился и кивнул.

— Хаген требовал, чтобы я вернулся на корабль-матку, — сказал он тихо. — Я отказался. Это неправильно — отказ следовать приказу старшего системного звена. Сбой аналитики.

— Так это что, по твою душу хаттские учёные прилетят? — осенило Рэма. — Они тебя силой забрать хотят, что ли?

— Я не знаю, — Бо опустился в кресло, тяжело, мешком, словно вдруг потерял опору.

Он ощущал, что система сбоит всё больше, путаясь в нарративах и когнитивных схемах.

— Отказ — это преступление для твоих? — спросил Рэм.

— Не знаю, — повторил Бо. — Я не мог сказать Хагену, что не исполню приказа. Но я сказал. Это вне логики.

— А он?

— Он сказал, что передумал и отзывает приказ. Это тоже вне логики.

— А что за приказ?

— Хаген не разрешил мне лететь в Изменённые земли.

— Так это — не его собачье дело, — уверенно сказал Рэм. — Ты пилот, ты контракт подписал. Как он мог тебе запретить?

— Я… — начал Бо и осёкся. — Я — машина.

— А у тебя где-то в личном деле написано, что ты — машина? — фыркнул Рэм. — Ты — такой же пилот, как и все остальные. И ты — подписал контракт. У тебя что, с Хагеном — тоже контракт?

Бо покачал головой и выдал:

— Рэм, это уже какая-то совсем другая логика.

— Логик много, а тебе — не разорваться. Выбирай ту, которой будешь следовать. Сам выбирай. Но вот от неё уже отступать нельзя, понимаешь?

— Не понимаю, — покачал головой Бо. — Я не выбирал логику. Она предустановлена в мою программу в момент моего создания.

— Слушай, но ты же вырос уже! — рассердился Рэм.

— Вырос? — не понял Бо.

— Ну я вот тоже когда-то питался одним молоком и носил памперсы. И у меня была предустановленная логика — надо быть с мамой, рядом с её молоком. Я дико орал, когда она спускала меня с рук. Но не могу же я всегда оставаться в логике младенца. Я вырос, я больше не помещаюсь на руках у мамы. И вот я теперь один. Я сам решаю, что делать. Ты что, не мог вырасти?"

"— А что значит, вырос? — спросил Бо.