Плененный принц

Не будь цепь на ошейнике такой короткой – и невероятно крепкой, – он взбунтовался бы, хоть сначала и собирался играть в покорность. Он знал, как заносчивы вирцы. Он знал, как они презирают его народ. Считают акилосцев рабами. Дикарями. Собрав в кулак весь свой здравый смысл, Дэймен терпел.

А вот принц – надменность вперемешку со злобным ехидством – оказался невыносим.

– Не похож он на питомца, – заявил высокий страж.

– Слышал же: это постельный раб из Акилоса.

– Думаешь, принц его ебет? – недоверчиво спросил высокий.

– Скорее, наоборот.

– Сладкая, видать, работенка у постельных рабов, – не унимался высокий, а его напарник лишь угукнул в ответ. – Представь, каково с принцем хариться!

«Наверное, как делить ложе с ядовитой змеей», – подумал Дэймен, но оставил свою мысль при себе.

Едва стражи вышли за дверь, Дэймен обдумал свое положение. Освободиться пока возможным не представлялось. Руки ему развязали, цепь удлинили, но от кольца в полу ее не отделишь: слишком толстая. И ошейник тоже не расстегнешь. Он из золота, металла, по сути, мягкого, но тоже слишком толстый – тяжелый груз, который с шеи не сбросишь. Золотой ошейник для раба – что за нелепость? Золотые наручники еще нелепее. Они станут оружием в рукопашной схватке и валютой при возвращении в Акилос.

Если быть начеку, изображая уступчивость, возможность появится. Длины цепи достаточно, чтобы сделать три шага в любую сторону. В пределах досягаемости жбан с водой. Можно удобно устроиться на подушках и даже справлять нужду в медный горшок с позолотой. Дэймена не одурманили и не избили до беспамятства, как это случилось в Акилосе. У двери лишь два стража. Окно не заперто.

Свобода достижима. Если не прямо сейчас, то в скором будущем.

Он надеялся, что в скором. Время работало против него. Чем дольше он будет томиться здесь, тем больше времени получит Кастор, чтобы закрепиться на троне. Было невыносимо гадать, что творится с его страной, с его сторонниками, с его народом…

Но существовала и другая проблема.

Пока его не узнали, однако это не гарантировало, что не узнают и впредь. После битвы при Марласе шестилетней давности отношения между Виром и Акилосом едва теплились. И все-таки в этой стране наверняка найдется пара человек, которые бывали в столице Акилоса и знают Дэймена в лицо. Кастор отправил его в единственное место, где Дэймена-принца ожидало отношение хуже, чем Дэймена-раба. В любой другой стране пленители, выяснив, кто он такой, согласились бы помочь из сочувствия к его положению или в обмен на обещание награды от его акилосских сторонников. В любой стране, кроме Вира. В Вире так рисковать было нельзя.

Дэймен вспомнил, что сказал ему отец накануне битвы при Марласе, – что нужно биться, забыв о доверии, ведь вирцы слова не держат.