Плененный принц

Вытерли, умастили ароматным маслом, излишки масла сняли мягкой тканью – ничего страшного, ритуал точь-в-точь как в Акилосе. Быстрые, легкие прикосновения слуг не изменились, даже на гениталиях. Ни капли чувственности, присущей действиям златовласой рабыни из акилосской купальни. Не самое тяжкое испытание на свете.

Один из слуг пристроился у Дэймена за спиной и принялся готовить вход в его тело.

Дэймен дернулся так сильно, что деревянные колодки заскрипели, слуга испуганно вскрикнул, сосуд с маслом разбился о пол.

– Держите его, – мрачно приказал Радель.

Закончив приготовления, его сняли с колодок. Теперь к покорности примешивался шок, и на пару мгновений Дэймен растерялся и не обращал внимания на то, что происходит вокруг. Случившееся в купальнях изменило его… Нет. Изменился не он сам, а его положение. Вопреки угрозам Лорана, эту опасную сторону рабства он осознал лишь сейчас.

– Лицо ему не красить, – распорядился Радель, – принцу это не нравится. И украшений не надо. Золота достаточно. Верно, одежды вон те. Нет, без вышивки.

Глаза туго завязали, и мгновение спустя унизанные перстнями пальцы приподняли Дэймену подбородок. Казалось, Радель любуется рабом с повязкой на глазах и заведенными за спину руками.

– Думаю, теперь все как надо, – проговорил надсмотрщик.

* * *На сей раз повязку сняли у двойных, с обильной позолотой дверей, которые тут же распахнулись.

Убранный для представления зал заполнили придворные. Стены опоясывали ряды мягких сидений, создавая эффект тесного, задрапированного шелком амфитеатра. Воздух так и бурлил от напряженного ожидания. Молодые господа и дамы шептали друг другу на ухо или что-то рассказывали, прикрыв рот ладонями. Придворных обходили слуги с серебряными подносами, заставленными бутылями вина, легкими закусками, конфетами и засахаренными фруктами. В центре зала в полу располагалось круглое углубление с металлическими кольцами. Внутренне содрогнувшись, Дэймен перевел взгляд на амфитеатр.

Мягкие сиденья занимали не только придворные. Среди скромно одетых дам и господ выделялись экстравагантные полуобнаженные-полуприкрытые яркими шелками создания с раскрашенными лицами. Вот девушка, на которой золота едва ли не больше, чем на Дэймене, – длинные браслеты-змейки обвивают руки выше локтя. Вот потрясающий рыжеволосый красавец в диадеме из изумрудов, а на поясе у него изящная серебряная цепь с хризолитами. Казалось, через питомцев придворные демонстрируют свое богатство – совсем как знать, осыпающая драгоценностями дорогих куртизанок.

Дэймен заметил в амфитеатре пожилого мужчину, по-собственнически обнимающего маленького мальчика – наверное, отец привел сына посмотреть свое любимое зрелище.