Пиранья

 – Нет – я в этом уверен! Этот нож мне подарил приятель-китаец, его изготовили по спецзаказу, потому количество зазубрин на лезвии не такое, как на стандартном ноже! И на ваших снимках это четко видно – количество рваных следов. Это мой нож, понимаете, Елена Денисовна?

– И все-таки давайте успокоимся и попытаемся прикинуть, кто и каким образом мог попасть в вашу квартиру и беспрепятственно снять комнату с охраны.

– Представления не имею. Я одинок, детей у меня нет, родственников нет. В квартире бывали несколько ребят из клуба, но это такие люди, за которых я абсолютно ручаюсь, – удрученно произнес Кравчук, опуская голову. – Давать ключи соседям я не склонен, со своими делами справляюсь сам. Не представляю, как вообще такое могло произойти.

– А в последнее время кто-то проявлял интерес к вашей коллекции?

– Нет.

– Договор на охрану у вас с кем заключен? С частниками?

– Боже упаси! Я боевой офицер – с чего бы мне связываться с дилетантами? Вневедомственная охрана, все по закону, договор вот привез. – Он положил на стол перед Леной экземпляр договора.

– А кто принял заявление?

– Следователь Шувайкин.

Лена записала номер телефона, который продиктовал ей Кравчук, решив, что позвонит этому Шувайкину как можно скорее, и подписала пропуск снова разнервничавшемуся подполковнику, велев идти домой и ждать результатов.

– Вот же черт… – пробормотала она, когда за ним закрылась дверь. – Такое впечатление, что его кто-то решил подставить. Кто-то, кто знал, что у Кравчука имеется редкое холодное оружие. И круг подозреваемых я бы сузила до конкурирующей фирмы, то есть до господина Гаранина – раз они знакомы. Надо этому Шувайкину подсказать, чтобы на допрос его дернул, а я подъеду и послушаю. – И Лена решительно взялась за телефон.

Разговора с Шувайкиным не вышло – он выехал куда-то на квартирную кражу, и Лена с сожалением положила трубку. У нее в голове почему-то засела мысль, что к ограблению квартиры подполковника Кравчука может быть причастен кто-то из сотрудников вневедомственной охраны – у них есть ключи и наверняка код. Других версий, мало-мальски похожих на реальные, у нее не было, а эта казалась вполне жизнеспособной.

– Некогда мне еще и об этом думать, – пробормотала Крошина, открывая дело о сгоревших трупах.

«Я совершенно никуда не продвинулась, – думала она, листая протоколы допроса Веткиной и Гаврилова. – У убитых нет ничего общего, машина, на которой, вероятно, привезли в мусорный бак за торговым центром труп Рашида Хусейнова, сгорела – никаких отпечатков, понятно, не получим, на свалке вообще глухо, допросы местных бомжей не дали ничего. Я где-то ошиблась и теперь иду не туда.