По встречной

Дочка засопела и повернулась на бок.

Я снова всунула ей градусник. Тридцать восемь и восемь. Всего на одно деление ниже, но даже это вселяло надежду.

Не зная, куда себя деть, я подошла к окну и принялась ждать.

Через полчаса пришло сообщение от Влада: «Открой мне дверь, я не хочу ее будить».

Я кинулась в прихожую. С души, будто камень упал: я не одна! Есть еще человек, которому небезразлична моя дочь! Пусть он приехал всего на полчаса, но даже это лучше, чем быть одной.

— Как Влада? — с порога поинтересовался Залесский. Его теплая куртка была распахнута, черная рубашка слегка помята и не заправлена в джинсы — было видно, что он торопился.

По сердцу разлилось предательское тепло — сейчас, ночью, Влад казался безумно близким и родным в своей небрежности.

— Она спит.

— Возьми водку, ее надо развести с водой. За уксусом ходить было некогда, я купил водку в ларьке у вашего дома.

Я выхватила у него из рук пакет и побежала на кухню готовить раствор.

Влад снял куртку и обувь, прошел в ванную комнату и тщательно вымыл руки.

Когда я вошла в комнату, он сидел рядом с дочкой, точно также, как я полчаса назад, и неотрывно следил за градусником, который всунул ей в подмышку.

Как-то некстати вспомнилось, что я тоже обтирала его похожим раствором несколько лет назад. Тогда жаропонижающего не было, мы хранили его только для больной мамы.

— Тридцать восемь и шесть, — взглянул на градусник Влад. — Давай оботрем. Утром надо будет вызвать врача.

— Да, конечно.

Врача… где же его взять?

— У тебя есть хороший детский врач, Катя? — будто читая мои мысли, внимательно посмотрел на меня Залесский.

Я покачала головой.

— Н-нет. Мы здесь недавно. Влада была оформлена у меня дома. Потом мы поругались с сестрой и мамой, они не смогли с ней поладить. Мне пришлось экстренно забрать дочку сюда.

— Две женщины не смогли поладить с маленьким ребенком?! — Влад недовольно фыркнул.

— Она иногда ведет себя… вызывающе. Это никому не нравится. Наверное, я плохой воспитатель.

— Ладно, разберемся.

Он потянулся за раствором в глубокой тарелке.

— Снимай с нее пижаму.

От прохладных прикосновений салфетки Влада проснулась.

— Нет, не надо! Мне холодно! — хныкала она.

— Надо потерпеть. Совсем чуть-чуть…

— Тебе будет лучше, не брыкайся…

Мы наперебой уговаривали ее не капризничать, и она медленно сдавалась.

Температура начала падать, и вскоре дочка заснула.

— Пару часов можно не волноваться, а потом все начнется сначала, — я укрыла ее одеялом и включила в телефоне таймер. — Через двадцать минут проверю температуру еще раз.

Залесский поднялся, и в моем сердце остро кольнуло разочарование.

— Тебе, наверное, надо ехать? — осторожно поинтересовалась я.