По ту сторону от тебя (СИ)

Юрий Александрович послушно кивнул, уточнив:

— Нам можно будет где-то присесть или лучше подождать в машине?

В его тоне не было никакого раздражения или вызова, скорее наоборот, одно подчёркнутое смирение с ситуацией, из-за чего становилось ясно, что хозяином ситуации оставался всё-таки мой родитель.

Академик указал нам в сторону гостиной, обставленной в стиле американской мечты конца прошлого века, с пузатыми креслами в мелкий цветочный узор, круглым ковром в центре комнаты и огромным телевизором на стене.

Папа уселся на диван, положив ногу на ногу, и тут же уткнулся в телефон, буквально демонстрируя ледяное безразличие к происходящему. Наверное, это был его способ совладать с эмоциями. Зато я, нервно поёрзав на месте, тут же принялась засыпать Сергея Аркадьевича миллионом вопросов, что крутились у меня на языке.

— Как мама? Что говорят врачи? Почему вы решили забрать её домой?

— Пока что стабильно, - начал издалека мой собеседник. – Это было её желание вернуться домой…"

"Мы проговорили минут двадцать, изнывая от повисшей в воздухе неловкости. Ладно-ладно, изнывала я, а мужчины… мужчины бравировали друг перед другом, показательно демонстрируя, что случившаяся встреча их ничуть не трогает.

А потом на сцене объявился Новгородцев, неожиданно материализовавшийся в доме. Сначала мы услышали звук хлопнувшей двери, неясное шуршание и уверенный оклик:

— Па, я пришёл.

Вся наша троица устремила свои взгляды в сторону холла, ожидая пришествие Глеба Михайловича собственной персоны. Папа ради такого, даже телефон отложил.

Глеб появился в дверном проходе как-то слишком стремительно, лишив меня всякой возможности морально подготовиться.

Впрочем, наше присутствие в доме оказалось для него тоже полной неожиданностью. Заприметив нежданных гостей, он замер на месте, но за считанные мгновения сумел совладать со своим удивлением.

— Здравствуйте, — кивнул он всем разом, после чего сделал уверенный шаг в сторону моего отца и протягивая ему руку: — Глеб.

Выделываться отец не стал и, встав с кресла, на рукопожатие ответил:

— Юрий.

Мужчины выглядели спокойными, и я бы даже сказала, благочестивыми, как если бы они собрались здесь ради светских посиделок. Чего абсолютно нельзя было сказать обо мне, которая с открытым ртом таращилась на разбитую физиономию Новгородцева.

— Не обращайте внимание, — подал голос академик, заметив мою оторопь. — Человеку скоро тридцать, а мозгов… — и махнул рукой, намекая на то, что с мозгами у его наследника всё грустно.

— Для нынешней молодёжи это не редкость, — неожиданно согласился с ним папа и… с намёком глянул в мою сторону.

— Можно подумать, что вы такими не были, — фыркнула я, закатив глаза.

Глеб предпочёл промолчать, при этом не забыв заговорщицки подмигнуть мне.