По ту сторону от тебя (СИ)

Не то чтобы я его до этого могла отнести к разряду «родных», но сейчас в его глазах промелькнуло что-то такое, что заставило меня наконец-то задуматься об адекватности принятых мною решений. Это надо же было — притащить в дом практически незнакомого мужика! Нет, я не испугалась, но романтического настроя во мне поубавилось. Я ведь и правда ничего о нём не знала. Папа был бы мною недоволен.

— Семейные.

Я напряглась. На этот раз вовсе не из-за возможной угрозы. Проснулся банальный женский страх: «А вдруг я всё выдумала?!» И не было между нами никакой симпатии, а банальный жест вежливости. Я ему рубашку, а он мне обед. Какой кошмар… Захотелось спрятать лицо в ладони, но усилием воли я заставила себя стоять спокойно, ожидая продолжения. И Глеб продолжил:

— У одного моего близкого человека проблемы, и я приехал, чтобы найти выход из ситуации.

— Понятно, — произнесла почти одними губами, но потом спохватилась, вспомнив то ли о вежливости, то ли ещё о чём. — Мне очень жаль… твоего близкого. Я могу чем-нибудь помочь?

— Да… — начал он, но тут у меня зазвонил телефон, и схватилась я за него как за спасательный круг.

С экрана на меня смотрела Олина фотография.

— Я сейчас, — бросила через плечо и выскочила из кухни.

— Давай устроим вечеринку! — нарочито бодро огорошила меня мачеха. — Соберём соседей, нажарим шашлык, откупорим пару бутылок коллекционного вина… пока твой отец нас не видит.

— Оль… — устало вздохнула я, прячась за дверью собственной спальни. Жалюзи на окнах были опущены, поэтому в комнате царил приятный полумрак. — Я в порядке.

— Да я не поэтому, — не совсем натурально возмутилась она. — Просто захотелось отметить…

— День взятия Бастилии?

— … вечер пятницы. Впрочем, Бастилию можем тоже отметить. Только Юру с работы дождёмся.

— Думаю, что я сегодня пас.

— Кира! — попыталась одёрнуть меня Оля. — Сколько можно уже…

Она не договорила, видимо вовремя поняв, что позволила себе лишнего. Но я всё равно догадалась.

— Сколько можно что? Страдать?

— Я этого не говорила.

— Но подумала.

Между нами повисла тишина, и впервые за все годы нашего знакомства она показалась мне столь… тягостной. Я стояла, прижавшись спиной к двери, и рассматривала своё отражение в зеркальной створке огромного шкафа купе. И без того бледный образ в полумраке комнаты казался совсем размытым на фоне светлых стен. Словно от меня осталась одна лишь тень.

Оля не выдержала первой.

— Да, страдать! — вспылила она. — Ну сколько можно? Страшно подумать, сколько лет уже прошло с того дня, а ты всё ещё… себя хоронишь. Сколько можно переживать?! Ты — молодая, красивая, успешная женщина, живи и радуйся… А то, что она не смогла…

— Я тебя поняла.

— Кира…

— Я. Тебя. Поняла, — жёстко отчеканила каждое слово.