По ту сторону от тебя (СИ)

Наконец, Элина сидела на кровати, а я опустилась на уже облюбованный мною стул. Наши глаза оказались на одном уровне. Ощущение было такое, словно взгляд — это единственное, что осталось неизменным от моей мамы, от того, какой я её помнила. Будто взрыв из прошлого. Сколько раз в детстве она смотрела на меня вот так — с теплом, нежностью и едва уловимой снисходительностью. Вот только раньше это воспринималось как что-то само собой разумеющееся, а сейчас вызывало целый сноп эмоциональных искр, где одно чувство непременно противоречило другому.

— Ты приехала, — мать первая нарушила тишину.

— Я же обещала, — повела плечом, пытаясь изобразить пустяшность своего поступка, из последних сил играя в безразличие.

Элина мягко кивнула головой, и мне показалось, что сейчас она видела меня насквозь.

Мы помолчали ещё немного. Я отчаянно подбирала слова, чтобы признаться, что ничем не смогу ей помочь, но те никак не желали находиться.

Мама вновь заговорила первая:

— Знаешь, больше всего на свете я боялась, что уйду из этого мира, так и не увидевшись с тобой вновь.

Её неожиданное признание пробрало меня до костей. Стало холодно, в нелепом желании согреться обняла себя за плечи.

— Но и попыток со мной увидеться ты не предпринимала, — я не хотела нападать, не хотела обвинять — какой смысл добивать лежащего? — но и смолчать у меня тоже не получилось. Потому что я честно хотела понять, хотела — и не понимала.

— Не предпринимала, — согласилась госпожа Бауэр. — И наверное, никогда бы не решилась.

— Тебе настолько было неприятно видеть меня?!

Она задумчиво провела высохшей ладонью по губам.

— Мне было нелегко видеть тебя, да.

Во мне всё натянулось как тетива, болезненно срезонировав по всему телу. Но прежде чем я успела прошептать своё «почему», она продолжила:

— Кир, я правда не знаю, как объяснить тебе случившееся так, чтобы это не выглядело как оправдания. Потому что оправдаться мне нечем. Ты когда-нибудь совершала в своей жизни такие поступки, за которые тебе было бы безумно стыдно, но и поступить по-другому ты тоже не могла?

Задумалась, судорожно стараясь прошерстить в голове ленту своей жизни. На ум, как назло, не шло ничего, кроме той злосчастной встречи в сквере. Ну ещё где-то там на задворках памяти то и дело всплывал образ Новгородцева.

— Хотя нет, вру, — горько усмехнулась родительница, — по-другому тоже можно было. Можно было попробовать быть честной по отношению к твоему отцу, сказать Юре сразу всё как было.

— Что ты влюбилась?

Мама кратко кивнула головой.

— Что влюбилась, да.