По ЗОЖу сердца

 – Натка поискала глазами на столе и озадачилась: – Так, а где визитка? Я же ее вот тут положила…

– Визитная карточка? – Я закусила губу. – Ох… А я думала, это тоже макулатура, чтобы рвать…

– Ну, ты, Ленка, даешь! – Натка расстроилась. – Гуру в мусор наладила!

– Гуру? – повторила я. – В смысле, учителя? С чего ты взяла, что это был он?"

"– Почему – учителя? – Сестрица моргнула. – А, ты в этом смысле! Гуру – учитель жизни… Нет, я думала, это имя такое: Гуру. Там одна барышня на маршруте, такая, с бейджиком, явно из местных, к павлину этому так обращалась: «Гуру! Приветствую!» – И кланялась презабавно… И свои собственные визитки нам совала. А на его визитке было написано: «Георгий, генеральный директор», но фамилию и телефончик я не запомнила.

– Гуру – сокращение от Георгий? – усомнилась я.

– Ну, может быть, она сказала Гора, а не Гуру, я не расслышала, – пошла на попятный сестрица. – Хотя каких только сокращений не бывает, я вот знаю одного Сурена, так его все Сержем зовут, а какая связь, казалось бы? Георгий – это может быть и Жора, и Гоша, и Гера, так почему бы и не Гора?

– А телефончик этого Георгия у нас уже где-то в Мордоре, да? – Я посмотрела на Сеньку, вдохновенно ваяющего из размокших обрывков горные пики, и вздохнула.

– Минутку! – Натка подхватилась и унеслась в прихожую. Вернулась, победно потрясая пакетом. – Визитки девушек-продавщиц сохранились, я их сюда бросала. Так что ниточка не совсем оборвалась! Есть с кем побеседовать!

Звякнул мой мобильник – пришло сообщение от Таганцева:

«Брониславу нашел. Она теперь Песоцкая. Малаховка, улица Цветочная, 26».

– Что там? – заглянула мне через плечо любопытная Натка. – Какая такая Бронеслава?

– Еще один потенциальный собеседник, – ответила я, не вдаваясь в подробности.

Малаховку я знала – это старое дачное место, ныне поселок в Люберецком округе Москвы. Бабуля там как-то была в санатории, давно уже, очень давно…

Надо съездить в Малаховку.

Глава 10. Балетный пируэт судьбы Славы Песоцкой

– Дана, нет! Фу, брось! – Славка всплеснула руками, сбив варежкой снег с низкой ветки, пригнулась и полезла под дерево – отнимать у собаки то, что она обозвала «фу».

Здоровенная ротвейлерша пренебрежительно фыркнула, увернулась и самонаводящейся торпедой ринулась в сугроб, мимо дерева, в обход кустов по снежной целине.

Зря Славка отстегнула поводок, у Данаи сил полно, а ума самая малость.

С другой стороны, припусти четвероногая дурища вот так со Славкой на поводке, ехала бы она по снегу за бегущей псиной, как вод-ный лыжник за катером… несколько метров точно. Ну а потом волоклась бы на животе, теряя пуговицы и сгребая снег себе за пазуху и в открытый для крика рот. Очень сомнительное удовольствие.