Подонок

Ровно десять минут на отречение от родной внучки и от меня, на прикрытие жестокости своего старшего сына. Десять минут за которые я поняла, насколько правильно поступаю. Особенно не давал об этом забыть ноющий живот и тошнота, подкатывающая к горлу, и ссадины на плече, на руках, на спине, куда попал его кулак, когда у уворачивалась от удара.

— Что здесь происходит?

Голос Демьяна заставил вздрогнуть и нырнуть вглубь машины, но он уже заметил. Наклонился к окну с улыбкой, но она тут же испарилась.

— Что такое? Куда ты едешь?

Бледный, с какими-то неестественно расширенными глазами он посмотрел на меня, потом на Севу.

— Что за…? Это прикол какой-то? Ты ее, типа, украл?

— Отойди с дороги, Демон, мы уезжаем! — сказал Сева и несколько раз попытался нажать на газ, но Демьян ему не дал. Он распахнул дверцу с моей стороны и выдернул меня наружу. Схватил за плечи и сильно тряхнул.

— Что за хрень? Ты…ты куда едешь? Бодя где?

Сева выскочил следом за мной и тут же оттолкнул Демьяна от меня.

— В дом иди, сопля. Не твое дело. Проспись!

— Ты че лезешь? Охренел? На х*й пошел! Это жена моего брата!

— Брат твой у***к! А Михайлина уезжает со мной!

— Чтооо? — Демьян врезал Севе в лицо, но тот увернулся, и парень попал другу брата в скулу. Они сцепились. Сева был явно сильнее, выше, крупнее. Он швырял и бил Демьяна изо всех сил и тот падал на асфальт, но снова вставал.

— Ты! Тыыыы! — орал он мне, — Это правда? Уезжаешь с ним? Он твой любовник? Ты с ним и с … с Бодей! А сука?!

Сева сшиб Демьяна с ног, подскочила охрана, начали его оттаскивать от машины.

— Михайлинааа! Твааарь! Шлюхааа! Давай! Вали отсюда! И никогда не возвращайся! Вернешься — убью!

* * *— Вы можете войти в кабинет. Вас ожидают.

Тряхнула головой, отгоняя воспоминания. Секретарша мило мне улыбнулась и распахнула дубовую дверь, выкрашенную в темно-коричневый цвет. Я выдохнула, отгоняя воспоминания и вошла в логово самого старшего хищника. Располневший, раздобревший Галай изменился совсем немного. Только волосы стали седыми и живот выпирал вперед. Перед ним толстая кубинская сигара, четверть бокала виски. И смотрит он на меня в упор.

— А говорила никогда не вернешься. Что тебе надо? Выкладывай. У меня на тебя пять минут.

— Мне нужна ваша помощь. И ваши деньги.

Сказала и в глазах потемнело от собственной наглости.

Демьян

Ему нравилось видеть, как на ее лице появляется вот это выражение глубокого отчаяния. Его накрывает волной триумфа. Получи сука. Больно? Правда? Ему тоже было больно. С тех пор как впервые ее увидел бесконечно было больно.

Вначале от сознание собственного ничтожества, потому что по ночам пачкает простыни спермой, мечтая о невесте брата, потом больно осознавать, что с ним никогда, блядь, не будет.

И не какое-то там пустое «никогда» а самое настоящее.