Подонок

Но он удержался.

— Ну что? Где ее папаша?

Кивнул в сторону ребенка.

— В работе весь? Одну тебя отпустил?

— Не твое дело. Просто не твое дело. Если ты…если ты хотя бы еще раз приблизишься ко мне или…или к моему ребенку!

— То что? — рявкнул ей в лицо, — Что ты можешь сделать? Ты? Ты же никто. Убогая, нищая оборванка. Такой жизни ты хотела для себя, когда бросала моего брата? Об этом ты мечтала?

— Какой угодно, только не с ним и…не с тобой! Подальше от вашей больной семейки!

Выпалила и хотела его обойти, но Демьян помешал ей это сделать.

— Совесть не мучает? По ночам он тебе не снится? Брат мой?

— Снится! И я каждое утро просыпаюсь в холодном поту и радуюсь, что это только сон. Радуюсь, что он никогда меня больше не тронет.

— Что? Что ты сказала?"

"— Что слышал. А теперь отойди мне с дочкой в магазин надо, ей ужинать скоро.

— Как все просто. Отойди, отодвинься. Как проходят твои сборы? И где твое еб**рь? Чего не защищает тебя? М? Или ты ему не рассказала?

— Оставь меня в покое! Я никуда не уеду! Понял?

Глаза продолжаю следить за маленьким красным пальто и шариком. Вот он вырвался из руки девочки, вспорхнул выше и она побежала за ним. Через дорогу, протягивая маленькие ручки.

Быстрый поворот головы. Фары огромного грузовика, приближающиеся на невероятной скорости. Где-то до кровавых трещин в барабанных перепонках дикий вопль:

— Паулинааааааааа!

И свист ветра от быстрого бега, от прыжка. Рука подхватывает почти невесомого ребенка. Удар боком об асфальт. Счес щекой и покатился на обочину. Застыл с девочкой у себя на груди. Держит. Он ее держит обеими руками изо всех сил. Медленно открыл глаза и встретился взглядом с такими же голубыми глазами, как и у Михайлины. Смотрят на него. Огромные, похожие на два блюдца с ресницами с километр.

— Шалик! Там! — показала пальцем наверх.

— Поляяяя! Поленька моя! Поляяя!

Михайлина упала на колени, отобрала у него ребенка. И целует ее целует, плачет навзрыд, волосы гладит. Демьян поднялся с травы, чувствуя, как трещит от удара башка, как ломит левое ребро и колено. Взгляд отвести не может от молодой женщины, целующей, ласкающей ребенка. Красивая. До сумасшествия красивая. Ей идет быть матерью.

Поднялся на ноги и с трудом стал на левую ногу.

— Зачем ты побежала? Зачем? Мама говорила тебе…говорила на дорогу не бегать.

Прижимает к себе девочку и вдруг сквозь слезы шепчет ему:

— Спасибо…спасибо тебе.

Неожиданно и почему-то больно. Почему-то не хочется ее спасибо. Ненависть куда привычней. С ней комфортно. А от «спасибо» ноет под ложечкой. От «спасибо2 дух захватывает и какая-то слабость наваливается.

— Папа…, - заявляет девочка и тычет в него пальцем.

— Нет…это не папа. Это…это Дёма.

— Дёма. Дёма. Дёма холосый?

Спросила и на мать посмотрела, губы поджала в ожидании ответа.