Измена. Право на семью

Видимо, я слишком вольничаю с его важным мужем, но у меня самой такой же вредный и высокомерный супруг.

— А не Юрьевна? — Макар хмыкает.

— Романовна, — голос мой твердый.

Красивая такая пара. Он суровый мужик, а Уля — милая скромная красавица в легком бирюзовом платье, но как-то мне неуютно. От Макара холодом веет."

"— Я хочу дружить с Улей, — строго заявляю я.

— Что? — тихо отзывается она.

— Дружить будем, — улыбаюсь я. — Мы вынуждены, ведь наши дети уже дружат.

Макар переводит взор с молчаливого и надутого Артема на не хмурую Соню и приподнимает бровь, недовольно глядя на меня.

— Плюс наши мужья, видимо, хорошо знакомы, и мой дядя в этой схеме участвует, — продолжаю я с улыбкой. — Мы, что, будем в стороне сидеть? Подруги у меня нет, а теперь будет.

Уля поднимает удивленный взгляд на Макара, который молча кивает и уводит ее. Слышу голос Валерия, и до меня вместе с отголосками музыки долетает обрывки “все хорошо”, “свадьба явно удалась”. Соня на руках фыркает и утыкается в грудь личиком.

— Ты решила сбежать? — Валерий с улыбкой выходит ко мне. — Это привилегия невесты.

— Макар Витальевич мне не нравится, — сердито отзываюсь я.

— Да нормальный он мужик, — забирает у меня Соню и пританцовывает. — Своеобразный, но мы все такие.

Глаза горят, скулы чуток тронуты румянцем. Его веселье оправдано несколькими бокалами шампанского.

— Там Юра на шпагат сел.

— Да ну?

— Правда, пришлось ему потом помогать встать, — Валерий целует Соню в макушку и посмеивается. — Ему точно надо садиться на диету.

К горлу подкатывает тошнота. Я делаю медленный вдох и выдох.

— Вика, ты в порядке? Ты побледнела…

— Угу-м…

— Точно?

Прикрываю рот рукой, и по глазам Валерия вижу, что все он знает. Знает, молчит и ждет новости, что нас скоро будет четверо.

— Валер…

— Да? — шепотом спрашивает он.

— Я буду дружить с Улей.

— Что?

Я не это хотела сказать, но оно само вырвалось из-за жуткого волнения. Сердце бешено колотится, ладони мокрые и пальцы дрожат.

— Я…

— Так, — шепчет Валерий, а Соня распахивает глазки.

— Я…

— Что ты?

— Беременна… — едва слышно попискиваю я, готовая рухнуть без чувств к ногам Валерия, который рывком притягивает к себе и одной рукой прижимает к груди.

Соня незамедлительно хватает меня за волосы. Каждый удар сердца заполняет грудь солнечным светом и теплой надеждой, что все будет хорошо.

— Вика, я люблю тебя, — голос у Валерия хриплый и надрывный. — И готов умереть за тебя, за Соню… за вас, Вика…

— И я тебя люблю, — выдыхаю я и чувствую, как по щеке бежит слеза. — И не надо умирать. Живи с нами и за нас.

Минута молчания, в котором расцветает вечность вселенной, но она обрывается криками мамы Валерия:

— Ушлепок! Козел! Сволочь!

— Катюш, успокойся, — раздается приглушенный и пьяный голос дяди.