Вечная война. Книга IV

 — Просветленное. А этот дебильное представление у нас в селе заезжие фокусники показывали!

— То есть это не брачный обычай? — офигел я.

— Нет, конечно! — фыркнула Овца. — Ты, кстати, все правильно сделал, но это только с древесным углем работает!

— А это что! — я указал на «огненную дорожку».

— Это горючий металл, — как ни в чем н бывало ответила Овечка.

— А… ты как? Вот это вот всё?

— Ты забыл, дурачок? — залилась громким смехом моя суженная. — У меня же «Боец» внутри, и кожа модифицирована! Я быстрее и прочнее тебя! Я эти угольки даже не почувствовала!

Я так и сидел с открытым ртом. Оно мине вообще надо? На Чудо-Женщине жениться?!! Овечка подошла, улыбаясь, наклонилась и тихо прошептала.

— Это тебе за Кнопу! — выпрямилась и громко добавила. — Пойдем милый, нас гости заждались!

Алекс, во избежание, телепортнулся через костер и бросил мне мои ботинки.

— Вот така хуйня, малята, — развел он руками.

Я скривился и кое-как натянул ботинки. Медперпарат всё-таки помог, и мы двинулись в сторону Торжественной части нашего мероприятия.

Пастором был Пухлик. Его одели по торжественному случаю в черную робу с белым воротничком. Ещё помощником был Розик, он прыгал рядом размахивал, типа, кадилом, которое распространяло сладковатый дым Волшебного цветка и заунывно читал заклинание Благословения.

Очень бледный Бонд стоял рядом, Пакля поддерживала под локоть. Судя по тому, что он периодически дергался и хватался за живот, рвотные позывы его не оставили. Но он не блевал. Видимо, было нечем.

С другой стороны, стоял гламурный розовенький Медвед и его Невеста — огромная Пятачиха с умными глазами. Она пристально рассматривала меня, видимо наслышавшись уже много чего… надеюсь, хорошего. Но от ее взгляда мне было как-то не по себе.

Текст Клятвы писал по памяти Алекс, поэтому он был мне смутно знаком.

— Клянешься ли ты, Илай, быть примерным супругом, защитником и верным другом?

— Клянусь!

— Клянешься ли любить свою супругу Овечку больше жизни?

— Клянусь!

— Клянешься ли заботиться о ней?

— Клянусь!

— Клянешься ли быть добрым, терпеливым, чтоб на вашей Базе не было места обидам?

— Клянусь!

Рядом Розик неловко ёбнул меня по башке кадилом, ойкнул и быстро убежал. Я почесал голову.

— Теперь, невесты! — торжественно провозгласил Мохнатик.

— Клянешься ли ты, Овечка, мужа жалеть и любить, всегда приветливой и нежной быть?

Гы-гы, нежной, значит?

— Клянусь!

— Следить за пищевым синтезатором, детей воспитать, а вечером мужа с войны встречать?

Я хмыкнул. Так она меня на войну одного и отпустила! Но Овечка на меня цыкнула.

— Клянусь!

— Клянешься ли не ругать его по пустякам, быть всепрощающей и не допускать обиды в дом?

Я осторожно показал Алексу большой палец.