Поедательницы пирожных

Впрочем, за глаза сотрудники все равно называли боссов по именам. Ванда принципиально всем «выкала», и ей, разумеется, отвечали тем же. Единственным человеком, которого Ванда уважала, если не сказать — боготворила, был Марьянов. В коллективе ходили упорные слухи, что Ванда в Марьянова влюблена. Разумеется, без взаимности — такое не решились бы сочинить даже самые злостные сплетники.

— Ванда, вы что-то хотели? — уклонилась от ответа Карина, рассудив, что в противном случае она обречена выслушивать поучения этой женщины еще долго.

— Где мой Конокрад? — Ванда плюхнулась в кресло рядом с литературной агентшей Триллера. — Не могу найти Аркадия, трубку не берет. Мне сказали, что он у Марьянова.

— Он на совещании у Родиона Алексеевича вместе со Скворцовым, — подтвердила Карина и, быстро спрятав веник за шкаф, уселась в кресло.

— И когда оно закончится?

— Не знаю. — Она пожала плечами.

— Вы секретарь и вы должны знать такие вещи, — назидательно промолвила Ванда. — Ведь речь идет о высшем руководстве агентства. Пока генеральный директор и коммерческий директор совещаются, мало ли какие важные вопросы могут возникнуть.

— Например, явится жена одного из них, — буркнула Карина.

— Что это вы там бурчите? — надменно поинтересовалась Ванда. — У вас должна быть хорошая дикция. Потому что вы лицо агентства. Не забывайте об этом, тренируйте рот. Артикулируйте в свободное от работы время.

Уставшая Карина уже была готова надерзить этой наглой тетке в ущерб своей будущей карьере, но тут в разговор неожиданно вмешался Березин.

Продолжая стоять в дверях, он мечтательно закатил глаза и громко произнес:

— Фамилии — странная штука. Иногда бывают такие удачные совпадения — позавидуешь человеку. Клоун Смехов, летчик Крылов. Бывают неудачные. Допустим, врач Смертин. Вот я тут подумал, что для коммерческого директора больше бы подошла фамилия Казнокрад. Конокрад хороша для цыганского барона. Или для директора лошадиного племзавода. Или вот еще директору ипподрома подошла бы…

Ванда Конкрад вскочила с места столь стремительно, словно ее подбросила невидимая, но очень мощная, учитывая ее габариты, пружина.

— Молодой человек, — загремела она, становясь пунцовой, как пион. — Что это вы себе что позволяете?

— Что?

— Вы покусились на честь руководителя! Вы издевались над всей нашей семьей!

Гриша и бровью не повел. Он лишь ухмыльнулся, после чего подошел, покровительственно похлопал Ванду по плечу, отчего лицо мадам из пунцового стало свекольным, и бодро отрапортовал:

— Шутка! Я, разумеется, пошутил. Не стоит так переживать, радость вы наша.

Ванда натужно запыхтела, как локомотив, к которому пьяные сцепщики по ошибке прицепили лишние вагоны, и стремглав выскочила из приемной.