Поедательницы пирожных

 — У вас что-то случилось? Может быть, я могу вам чем-то помочь?

Марьянов изумленно посмотрел на нее, по-мальчишески почесал макушку, а потом уверенно сказал:

— Ничего не случилось. Ну, по крайней мере, пока. Зовите Конокрада.

Когда она уже выходила из кабинета, Марьянов вдруг окликнул ее.

— Карина!

— Да, Родион Алексеевич? — обернулась она к нему.

— Вы добрая девушка, — мрачно сказал он. — И очень наблюдательная. Но все же не стоит ко мне приглядываться и принюхиваться, как будто вы — собака, а я — тухлая сосиска. Сосредоточьтесь на работе, а не на мне лично, хорошо?

— Хорошо, — ответила Карина, вспыхнув. — Извините.

Она вышла из кабинета и очень осторожно закрыла за собой дверь, хотя на самом деле ей хотелось шарахнуть этой дверью изо всех сил.

* * *Карина вышла из кабинета Марьянова мрачнее тучи. «Ничего не случилось. Ну, по крайней мере, пока», — сказал он. Эти слова ей очень не понравились.

— Входите, только быстро, — шепнула она коммерческому директору, и Аркадий тут же заскочил в кабинет.

В этот момент Карина обнаружила, что возле ее стола стоит Ванда Конокрад и копается в розовом пакете.

— Что это вы делаете?! — воскликнула она, пораженная бесцеремонностью Ванды. — Это пакет генерального директора!

— Да я одним глазком, — не прекращая своего занятия, ответила та. — Ах, какие миленькие здесь коробочки! Ой, кажется, я во что-то вляпалась.

— Вы продавили коробку с пирожными, — сквозь зубы сказала Карина, вырывая у нее из рук пакет и прижимая его к животу. В глазах ее при этом горел злой огонь.

Есть люди, которые так и норовят вытащить на поверхность все самое плохое и жестокое, что в вас есть. Они словно провоцируют вас совершить поступок, которого вы будете потом стыдиться всю оставшуюся жизнь. Ванда была именно такой. Она с усмешкой посмотрела на Карину и, высунув широкий язык, облизала палец, измазанный кремом. Сверкнул лакированный ноготь, Ванда вильнула задом и с непроницаемым лицом уселась в кресло напротив. Стало ясно: несмотря ни на что, она будет дожидаться здесь непокорного супруга.

Долго ждать ей не пришлось — буквально через пару минут вышли Марьянов и Конокрад. Аркадий был явно удручен: видимо, вопрос, с которым он пришел, остался нерешенным. Марьянов, дружески положив ему на плечо руку, продолжил начатую еще в кабинете фразу:

— И завтра спокойно во всем разберемся. Подписать ничего не надо?

Конокрад отрицательно мотнул головой.

— Вот и отлично. Аркадий, ты пойми, у меня сейчас просто нет времени вдаваться в детали. Завтра все обсудим.

— Лучше бы сегодня, я могу объяснить почему…

— Слушай, у меня проблемы. Я уже должен быть в пути. Если опоздаю, будет плохо. Да, будет чертовски плохо. Так что давай завтра. Или поздно вечером мне позвони, мы по телефону все обсудим.