Поедательницы пирожных

— Нона пришла в себя? — не обращая внимания на колкости, спросил Марьянов.

За два года супружества его взаимоотношения с Нателлой — любимицей семьи Сорокиных — сложились не лучшим образом. Изначально они отнеслись друг к другу настороженно и без особой симпатии. Нателла открыто заявляла, что сестра могла сделать лучшую партию и в присутствии Марьянова любила вспоминать, какие роскошные поклонники были у Ноны. Родион стоически переносил выпады в свой адрес, стараясь как можно меньше общаться со свояченицей.

— Пошли наверх! — не отвечая на вопрос, распорядилась Нателла и повернулась к лестнице.

При этом ее слегка занесло, и она уцепилась рукой за перила. «Ого, — подумал Марьянов, — барышни, кажется, пили не только снотворное». И он, старательно отводя глаза в сторону, стал подниматься по довольно крутой лестнице вслед за легкомысленно одетой родственницей.

На втором этаже было три спальни — одна большая, так называемая «хозяйская», две другие, поменьше — гостевые. Нателла проследовала в большую. Марьянов, войдя в комнату, ожидал увидеть на огромной кровати из карельской березы, на атласных подушках, под бледно-сиреневыми простынями свою мирно посапывающую жену.

Однако его изумленному взору предстала иная картина. Кровать из карельской березы, предмет особой гордости его благоверной, действительно была тут. На месте оказалось и любимое ею сиреневое белье. Но самой Ноны нигде не было видно. Родион подошел ближе и зачем-то откинул легкое летнее одеяло. Затем заглянул в широченный платяной шкаф и отодвинул плотно задернутые шторы. Окинул изумленным взглядом придвинутый к кровати журнальный столик, на котором стояли несколько красивых свечей, фужеры, коньяк, шампанское, конфеты и тарелочка с нарезанным лимоном. Потом озадаченно воззрился на Нателлу. Та стояла в дверях, скрестив руки на груди и выставив вперед пьяную правую ножку. Подбородок ее был опущен, взгляд — суров и непреклонен. Своей позой и решительным видом Нателла слегка напоминала Наполеона Бонапарта, который примчался под Аустерлиц прямо с пляжа, впопыхах забыв переодеться в камзол и напялить знаменитую треугольную шляпу.

— И где она? — задал Родион неизбежный вопрос.

— Кто, сестрица моя? — уточнила Нателла, словно Марьянов приехал сюда в поисках сразу нескольких женщин.

— Именно, — подтвердил Родион, чувствуя, как растет черное раздражение, зародившись где-то в недрах его души.

— Полчаса назад была здесь. — Нателла величественно вытянула руку по направлению к кровати, став еще больше похожей на полководца, поднимающего войска в атаку.

— А сейчас она где? Может быть, ты перепутала, она в другой спальне? Пойду гляну.

— Нет ее в другой спальне, — мрачно заявила Нателла. — Не ищи.

— Ладно, нет так нет.