Поиграйте с Женечкой

И всё во мне вибрирует от этого его несдержанного удовольствия, прозрачности, порочной чувственности. Меня плавит от его неприкрытого ничем эгоистичного кайфа и удовольствия насиловать меня вот так вот сладенько. И мне кажется, что сейчас я начну слизывать сочащуюся из него сгущенку.

И я хныкая смеюсь, врезаясь в него коготками еще сильнее. Кто же придумал такие передозы?! И неужели реально можно привыкнуть?!?

— Ай… яй… — выкручиваюсь на слишком интенсивный толчок и соскальзываю с него наконец-то!

— Же-ня… — возбужденно и предупреждающе. — Покусаю.

Перехватывает мое лицо, тянет к себе.

— Возьми его в руку… — шепчут мне в ушко его губы, он удерживает меня за шею, не позволяя распрямиться

Подчиняюсь.

— Направь… да… дальше… вот так… Опускайся… еще… еще! Смелее, детка. Давай… сама… мхм… умница моя… — от этого шепота моя крыша улетает и в глазах искрит. — Но все равно толчком заполняет меня полностью сам.

И от ощущений его не слишком щадящего проникновения у моего тела практически уже нет истерики. Мы такие мокрые… что, если бы не эта его выраженная головка, которая тормозит каждый раз… то, мне кажется, каждое движение вынуждало бы нас терять тела друг друга и входить ему заново.

И словно улавливая мои мысли он несколько раз делает это намеренно. Полностью покидает меня и врывается, тихо рыча от своих ощущений и моих очередных жалобных попискиваний, уже густо разбавленными стонами удовольствия.

И покидает меня, отпуская. Мои бедра дрожат и между ними ноет совсем теперь по-другому!

— Всё? — с сомнением поднимаюсь, заглядывая в глаза.

Сжимает губы, всматриваясь мне в глаза, его ноздри несдержанно раздуваются.

— Всё! Иди ко мне! — рывком укладывает на спину, подхватывая под бедро.

— Аронов! — запечатывает мой рот своим гася звуки.

Толкается резче! Безжалостно впечатывая меня в свою постель.

Боже!!!

И, распиная, ускоряется, извлекая из меня тысячу неконтролируемых звуков, звезды из глаз и невыносимые отключающие судороги удовольствия. Несколько медленных рывков в конце… Довольное урчание в шею. Сползает чуть ниже…

Мои бедра продолжают дрожать, я пытаюсь проморгаться и отдышаться. Сердце с оттяжкой лупит в ребра.

Поцелуй в живот… лобок…

— Больно?…

— Пока не знаю… — шепчу я исступлённо… — Все онемело опять… особенно мозг…

Расслабленно смеется.

— Моя вкусная девочка…

Глава 28 — Изнасилования сладкие и не очень (ч2)

Меня втягивает внутрь бетонной коробки, в скрюченного в ней человека. От человека в нем ничего уже не осталось. Осталась только всепоглощающая боль, мучительная мольба о смерти и животный ужас, а еще густое топящее сумасшествие. Он пытается разбить свой череп о бетон. От каждого удара все темнеет и сознание моё расщепляется.