Поиграйте с Женечкой

Быстренько впрыгиваю в свои драные джинсы, растрепываю собранные в хвост волосы и на ходу залетаю в уже раскрытую для меня ангелом дубленку.

На улице безумно тепло и пасмурно. Для полноты картины не хватает только густого медленного снега.

— Борь! — торможу его перед солярием, откуда уже гремит на полную музыка. — Немец с Сашкой там?

— Все там!

Нетерпеливо тащит меня внутрь:

— Не подпущу никого! Расслабься.

Снег начинает валить хлопьями.

Помедлив еще секунду на крыльце, я с тяжелым сердцем иду за ним. Дурное предчувствие накрывает. Или, может, это эхо нашего с Олегом последнего разговора?

Нет… это что-то другое. Ну и пусть! Так тому и быть.

Скинув дубленку в тут же подхватившие её руки, я, не оглядываясь, иду на танцпол, полностью выгружаясь из реальности. И с первым моим шагом в толпу тут же начинает одна из любимых моих композиций, отключая мне мозг окончательно. Медленная… Но именно под медленные я люблю танцевать одна, с закрытыми глазами. И, подчиняясь тягучим, плавным аккордам, я закрываю глаза. Тело само плавно вьется, не позволяя мне вмешиваться процесс.

Танец — это как шаманский ритуал, он должен идти изнутри!

Скользя по себе руками и раскачиваясь, чувствую, как волна эндорфинов поднимается по мне, взрываясь в мозгу ощущением удовольствия.

Танец — это тоже игра… игра с музыкой… Она диктует правила, а ты служишь, выполняя все ее капризы.

Взмахнув копной волос, я ощущаю, как что-то мешает им двигаться по инерции. Я чувствую… Это не ангел… Ангел знает, что меня нельзя трогать во время медляков…

Да все знают! И судя по ударной дозе жгучих ощущений это… — раздраженно замираю, распахивая глаза.

Сашка.

И я вижу, как бросая посреди поля какую-то девушку ко мне летит мой Ангел. Тормозя за

Поздно, — отрицательно качаю я ему головой.

Не хватало только конфликта между ними. Но настрою Сашки я чувствую, он будет.

— Потанцуй со мной, — протягивает он мне руку.

Всё… Хватит.

И мне интуитивно кажется, что это как раз переходная точка нашей ситуации.

Вложив ладонь ему в руку, киваю.

Сейчас это закончится. Но мне хочется сделать это максимально мягко, красиво и подарить ему на прощание что-нибудь особенное.

Дернув за руку, тяну его на улицу. И мы выходим с ним раздетые, в темноту, под теплый снегопад. Втягиваю его в светлое пятно фонарного света.

Окна в Салярии открыты и музыка льется оттуда вместе с бликами светомузыки.

Ощущение сюрреалистичное!

Словно свет отрезал нас от всего остального мира. Качнувшись ему в объятья, я прижимаюсь губами к его скуле и, вильнув бедрами, увлекаю его в танец, под кричащую из отрытых окон музыку. Кладу ладонь на щеку, приподнимая его лицо и вынуждая смотреть вверх. Снежинки, как белые ангельские перья, кружатся над нашими лицами, а свет немного слепил глаза.