Покровитель

Вновь иду к бару, наливаю себе еще виски и уже медленными глотками цежу напиток сквозь зубы. Ненавижу это состояние паники, страха и давящей боли в груди. Но я не собираюсь идти к врачам, физически я здоров, это что-то душевное, а выворачивать себя наизнанку перед психиатрами и психологами я не хочу. Это только моя боль, мое наказание, которое я должен принимать.

— Входи! — говорю, когда слышу тихий стук в дверь. — И запри дверь, — допиваю виски и оборачиваюсь. Умница, колготок нет, только чёрное платье с широкой юбкой. То, что надо. — Иди сюда! — идет робко, кусая губы. Открываю ящик, достаю презерватив и сжимаю его в кулаке, потому что руки дрожат, и Елена обращает на это внимание.

— На колени, расстегни ширинку! — приказываю и вижу в ее глазах протест.

— Виталий, я… — пытается что-то сказать, но мне сейчас не нужны разговоры.

— Ни слова больше! Исполнять все, что я говорю! Мне так надо сегодня! — сам не узнаю своего надрывного хрипящего голоса. Я рычу, как животное, вызывая страх в глазах Лены. Но это к лучшему, потому что она четко понимает, что сейчас не нужно показывать характер. Елена глубоко вздыхает и опускается на колени, смотря на меня снизу-вверх. Красиво, мне нравится ее покорность. Хватаю ее за подбородок, замечая красный след на щеке. Почти незаметно, замаскировано косметикой, но это явно след от пальцев.

— Что это?!

— Не знаю, наверное, аллергия, — врёт внаглую, по глазам вижу, и это выводит меня из себя. Я сейчас как никогда открыт, не терплю фальши и хочу того же самого от нее.

— Ты ничего не хочешь мне рассказать? — отрицательно мотает головой. Хорошо, это мы выясним потом. Не могу сейчас анализировать и чувствовать ее. Внутренняя дрожь и агония испепеляет внутренности и не даёт успокоится.

— Расстегни ширинку, — четко исполняет, опуская глаза, не выдерживая моего мертвого взгляда. Она приспускает боксеры, вынимая член. Давление поднимается, начиная пульсировать в висках, мне срочно нужно выплеснуть внутреннее напряжение.

— Обхвати его, — собираю ее в волосы в кулак и сильно сжимаю. Нет, я не хочу причинить ей боли, я не хочу, чтобы она чувствовала, как меня неконтролируемо трясет.

— Давай, Елена, поработай рукой, открой ротик, — Елена немного сжимает член, раскрывает головку, на которой выступает капелька смазки. Такая нежная, аккуратная, теплая, приятная. Губы в помаде обхватывают головку, и я немного расслабляюсь, наблюдая за Еленой. С ней мне спокойнее. Внутренние напряжение перекрывает острое возбуждение, которое волной простреливает тело."

"— Умница. Глубже, — сам толкаюсь в горячий рот, тяжело дыша через нос. Замираю на минуту, чувствуя ее горячий язык. Елена быстро учится. Дрожь увеличивается, но уже трансформируясь в нечто другое.