Покровитель

Продажа квартиры по настоянию Сергея, моя наивность с доверчивостью, ипотека, предательство мужа, болезнь мамы, вечная нехватка денег, депрессия. И вроде вот он просвет, в моей жизни появляешься ты… И вот… — взмахивает рукой, указывая на больницу. — Знаешь, когда мне было двадцать два и я еще мечтала о светлом будущем, к нам в дом постучали. Я открыла не задумываясь, а на пороге стояла цыганка с детьми. Она попросила денег на еду детям, а я категорично ей отказала, предлогая пойти работать, а не попрошайничать. Мне было не жалко ее и детей, потому что на женщине были золотые серьги и много колец, я сочла это вымогательством. Цыганка посмотрела мне в глаза и что-то произнесла на своем языке, а потом плюнула мне под ноги и ушла. Конечно, я не придала этому значения, рассказывая всем о наглости этой женщины. А теперь все чаще думаю, что мне стоило дать ей немного денег, мелочь по сути… — Елена кусает губы и закрывает слезящиеся глаза. А у меня в груди опять начинает гореть, и спирать дыхание. Не меня заслуживает эта женщина. Ей нужен тот, кто будет ее любить. Для женщин это важно, иначе они увядают, как красивые, но никому не нужные цветы.

— Ты серьезно веришь в проклятье? — выгибая брови, спрашиваю я, пытаясь выглядеть непроницаемым.

— Не знаю я во что верить. Но не может же быть все вот так… Не слушай меня, я просто устала…

— А вот это верно, тебе нужно домой, отдохнуть.

— Нет, не могу. Я плохая мать… — срывается она, и быстро моргает от подступающих слез. Нет! Только не женские искренние слезы. Это моя слабость. Не могу смотреть, как они плачут. Это разрывает мне душу. Особенно, когда им больно вот так, как сейчас Елене. Ее надо как-то утешить, приободрить, дать тепла и уверенности в завтрашнем дне. Притягиваю ее к себе за плечи и скольжу губами по виску, глубоко вдыхая ее тонкий ягодный запах. Лена замирает и кажется даже прекращает дышать. Да, милая, я сам в шоке. Но это всего лишь человеческая поддержка, не более. Надеюсь, ты это понимаешь и не примешь близко к сердцу.

Так мы и сидим, минут двадцать, почти не дыша, в полной тишине. Я вожу губами по ее виску и поглаживаю по руке, пытаясь опустошить душу, которая начала наполняться чем-то очень теплым, почти горячим, обжигая внутренности.

— Поезжай домой. Отдохни.

— Не могу, он проснется, а меня нет… Андрюша и так напуган…

— Я останусь, — предолгою я.

— Ты? — удивлённо спрашивает она. Отстраняю Лену от себя и смотрю в уставшие глаза.

— Я не совсем чудовище, как тебе кажется, — оскаливаюсь я. — Поверь, два мужика найдут, о чем поговорить. Я скажу, что ты устала, отдыхаешь и твой сын поймет. Мы найдем общий язык.

— Да нет, не нужно, я быстро приму душ, переоденусь, и вернусь, — начинает тараторить Елена…

— Я сказал, ты сейчас едешь домой и ложишься в кровать.