Помещица Бедная Лиза

Фасовали произведенные сладости, как и просто весом в большие коробки, так и в фирменные коробочки с цветной печатью, подарочный вариант. Их мне делали все в той же московской типографии из тонкого картона, и где я первый раз заказывала этикетки для банок. Несмотря на доставку их из Москвы, все равно получалось дешевле, чем заказывать в Курске. Почему-то в провинции цены были выше.

Свои сады у меня ещё не обновились, новые саженцы пока не плодоносили, но я, с маньячным упорством, каждый год выписывала все новые сорта и виды фруктовых деревьев. Понятно, что своих фруктов для полной потребности мне не хватало, поэтому я скупала все излишки фруктов в округе - как в имениях, так и в личных садах крестьян. Что, конечно же, добавляло себестоимости продукции.

Хотя и продавала элитных телят и поросят только своим крестьянам, но и в окрестных деревнях, а то и поместьях стали появляться породистые животные. Ну как же не порадеть куму из соседней деревни, не дать ему поросеночка? А халява у нас появилась не сейчас, а гораздо раньше. Вот и любители дармовщинки у нас никогда не переводятся. Сочли окрестные помещики, что не стоит тратить такие большие деньги на племенной скот, когда они и так его добудут. Да не учли того, что любую породу можно загубить неправильным уходом и кормлением. Вот и не получалось у них достичь нужных результатов. А то, что я выписываю столько журналов, трачу много денег на закуп новых пород, а тут и вовсе коновала невиданного выписала - считали бабской дурью и столичными причудами. Но до вредительства здесь не опускались, считали, что в глуши провинции каждый помещик имеет право на свои чудачества. Но Панталон таки сдержал свое слово - сахар из моей свеклы, которую я по осени сдавала на сахарный заводик, никто не покупал. Впрочем, меня это ничуть не огорчало - с моими задумками было впору увеличивать посадки свеклы или скупать сахар у соседей.

Глава 37

Я вынырнула из размышлений - воспоминаний. День за окном перевалил на вторую половину и уже появились первые признаки придвигающего вечера - предсумерки вроде как. Небо на горизонте понемногу стало приобретать лиловый оттенок, усилился ветер, пробрасывая иногда пригоршни снежной крупы, ещё не снега, но и не дождя уже. Над голыми деревьями парка заполошно метались вороны, каркая что-то своё, воронье.

Валявшийся на оттоманке у теплого бока печи меховым ковриком Фиодор, приподнял голову, прислушиваясь к чему-то. За эти годы он раздобрел, заматерел и обзавелся одним драным ухом. Получил травму в битве с деревенскими котами за сердце местной кошачьей примы. Но привычку совать свой нос во все щели и дела поместья он не оставил, так же как и наши с ним вечерние беседы-совещания. И я тоже ценила это. Фиодор сморщил нос, чихнул и сказал.

-Роман идёт.