Помещица Бедная Лиза

Я, разумеется, была тоже приглашена туда же. Кстати, мне торжественно была вручена целая пачка приглашений на большинство мероприятий зимнего сезона. Боюсь, все их я не успею посетить чисто физически, домой я должна вернуться до начала рождественского поста. А пока надо отдохнуть и попытаться получить удовольствия от краткого отпуска в Москве после напряжённой работы летом и осенью.

Средь шумного бала, случайно, в потоке мирской суеты...

Вот уж поистине, средь шумного бала… хотя нет, это не было в прямом смысле балом. Просто был вечерний прием с небольшим фуршетом и танцами. Но готовились мы тщательно, невеста и ее окружение не могло ударить в грязь лицом. Посему мы все трое - сама Настенька, ее маман, княгиня Гагарина, ну и я, до кучи - были разряжены в пух и прах. Я даже достала бабушкины драгоценности, и, махнув рукой на чувство интеллигентной меры, обвешалась ими, аки ёлка новогодняя. Федька, развалясь после плотного ужина на моей кровати, лениво заметил.

-Это хорошо, что эта вечеринка в темное время суток будет...

Я удивилась. - Это почему же, скажи на милость?

-Так все сороки-вороны спят уже и не увидят тебя, такую всю блестящую. А то бы утащили...

-Тьфу на тебя, хвостатый! Нет, чтобы похвалить! Вечно ты что-нибудь ехидное норовишь сказать!"

"В общем, мы выглядели сногсшибательно, даже я смотрелась вполне презентабельно. За эти годы фигура у меня улучшилась, и цвет волос остался таким же красивым, как после посещения дорогого салона. Чуть округлилось лицо, кожа лица тоже не была уже того болезненного серо-желтого оттенка. Так что и меня можно было бы выставлять на рынке невест. В теории. Практически это было невозможно.

На нашем блестящем фоне князь Гагарин смотрелся невзрачно. Кстати, очень мудрый мужчина. Он никогда не спорил с женой, ничего ей не запрещал, за столом я от него слышала только.

-Да, дорогая! Конечно, дорогая! Делай, как считаешь нужным, дорогая!

И княгиня правила домом железной рукой. Но далее супруг ее не пускал - хозяйством и бизнесом занимался сам. И сейчас тоскливо оттягивал ворот камзола, ожидая нудной церемонии представления, мечтая потом поскорее сбежать в отдельную комнату, где такие же отцы семейств, сдав своих дам в бальную залу, коротали время за партией в роббер или вист, с бокалом спиртного, обсуждая свои мужские дела.

Наконец, нас представили широкой публике и запустили в залу. Было шумно, душно, людно. Вся московская аристократия, вырвавшись из своих поместий, наверстывала упущенные увеселения. Меня, разумеется, представляли всем знакомым семьи Гагариных, навеличивая так.