У ночи тысяча глаз

Последний возник из-за поворота, тут же пальнул по Сокольски, и пуля просвистела у его виска.

Сокольски не шелохнулся. Он не стрелял, держа под прицелом площадку внизу, самый последний марш, рассчитывая, что уложит мужчину там. Траектория была весьма сложная, чуть ли не вертикально вниз. Левой рукой он сжал правое запястье, чтобы придать ему устойчивость.

Фигура мелькнула на повороте лестницы, и одновременно грохнул револьвер Сокольски.

Поворот фигура завершила чисто по инерции, причем преодолела еще три ступеньки, по-прежнему находясь в вертикальном положении, после чего накренилась, повалилась вперед, проехав значительное расстояние, скользя будто на льду, и наконец остановилась.

Когда Сокольски спустился, мужчина был уже мертв.

Минутой позже к Сокольски присоединился Доббс, бледный как мел, и вовсе не потому, что полицейскому, защищаясь, пришлось застрелить кого-то неизвестного.

— Кто он?

Пуля попала в висок. Убитому было лет пятьдесят, хорошо одет. Никаких документов при нем не оказалось. Скорее всего, готовясь к визиту, он позаботился о том, чтобы в бумажнике, кроме денег, не лежало ни одной бумаги, указывающей на его личность. В одном месте когда-то были вытиснены золотом его инициалы, но он и их предусмотрительно соскреб. С внутреннего кармана пиджака была даже срезана этикетка производителя.

— Тут сразу не разберешься, — сидя над ним на корточках, сказал Сокольски. — Пожалуй, лучше подняться туда и…

На лестнице послышался легкий звук, и он повернул голову.

К ним очень медленно спускался Томпкинс. Не украдкой, а именно так медленно, что не раздавалось почти ни звука. Он оказался уже рядом.

Сокольски степенно выпрямился, лицо мрачное, в руке — револьвер. Револьвер, из которого был сделан всего один выстрел."

"— Вы избавили нас от лишних хлопот, Джонни, — язвительно сказал он и указал дулом револьвера: — Станьте-ка вон там у стены и не двигайтесь, пока я разберусь с ним. — Он отвернулся и уже хотел было занять прежнюю позицию над трупом.

Доббс, похоже, спустился с голыми руками. Он стоял прислонясь к стене, напротив того места, на которое указал Сокольски. Его немного трясло от полученного шока, он еще не успел оправиться.

Сокольски вдруг повернул голову к задержанному. Тот не остановился, как ему приказали, а продолжал двигаться. Так же медленно, как и по лестнице, только вперед. Поскольку труп и Сокольски находились у него на пути, он обошел их, переступив через вытянутые ноги покойника.

Это было прямое неповиновение приказу полицейского, полученному под дулом пистолета. Сокольски имел полное право застрелить его без единого слова.

Он выпрямился, дуло револьвера находилось, наверное, дюймах в шести от спины удаляющегося человека.