У ночи тысяча глаз

А когда они подошли к мраморному камину в одной из комнат, заглянул даже внутрь, в дымоход, чтобы определить, открытый он или ложный.

— Настоящий, — пробормотала она.

Шон повернулся и увидел выражение ее лица.

— Знаю, — сказал он. — Но моя задача уберечь вашего отца от нанесения ему физических повреждений. Причем я понятия не имею, какую форму они могут принять и откуда их ждать.

Джин повела его дальше.

— А вон та последняя комната — «консерватория».

Она ответила на незаданный вопрос, который прочла у него на лице:

— Мы в шутку так называем ее. Пользуемся ею изредка, когда приходится терпеливо выслушивать чье-то пение или игру на фортепиано.

На двух пустых противоположных стенах до потолка поднимались витражи.

— Они бутафорские, — сообщила девушка, когда он принялся их осматривать. — Проемов за ними нет. Одну минуточку, я покажу, и вы все поймете.

Она щелкнула выключателем, и скрытые за витражами лампочки загорелись. Рельефно засверкали рубиновые, изумрудные и янтарные стекла, как в витражах средневекового собора. На центральной панели каждого витража была представлена какая-нибудь религиозная фигура в полный рост.

На каждой из окружающих панель освинцованных секций изображалась голова какого-нибудь мифологического или геральдического животного — единорога, грифона, вепря, льва, феникса.

— Витражи из Англии, — глухо заметила Джин. — Из какого-то королевского аббатства или что-то в этом роде. Периода Плантагенетов. И опять это заслуга дедушки. Перевезено целиком и полностью. Вы знаете, в те времена богатые американцы привозили из Европы целые замки. Он был скромный и удовлетворился лишь двумя витражами. — Щелкнул выключатель, и яркие картины померкли.

Ему пришло в голову, что, судя по числу декоративных животных вокруг, семена злого пророчества, весьма вероятно, первоначально посеяны прямо здесь, в доме, в чьем-то недобром чересчур богатом воображении. Но девушке он этого не сказал.

Когда они возвращались в вестибюль, по лестнице спускалась женщина.

— Джин, — так и ахнула она и чуть ли не бегом помчалась по оставшимся ступенькам.

— О-о, Грейс! Миссис Хатчинс — мистер Шон. Мистер Шон — мой друг, Грейс.

Миссис Хатчинс слегка кивнула в знак признания, а сама не спускала встревоженного взгляда с девушки.

— Джин, — снова сказала она с упреком, — Джин, дорогая!..

— Я вас напугала? Вы уж меня простите. Мы всю ночь просидели за беседой в ресторане. Мне это и впрямь помогло. Я хоть не думала о себе.

Шон сказал:

— Я не собирался задерживать мисс Рид. Так вышло…

И снова она признала его, удостоив лишь мимолетным кивком.

— Вы не говорили отцу? — спросила Джин.

— Да как же я могла? Да и любой другой тоже. Но я до утра не сомкнула глаз. Я позвонила Гилбертам. Позвонила Луизе Ордуэй.