После падения

Чертов наркоман!

Развожу руками:

– Мне плевать на твои проблемы. Я не собираюсь сто раз повторять и уж точно не дам тебе денег.

Но Чад только усмехается:

– Ты не знаешь, с кем разговариваешь, малыш!

Он бьет Ричарда пониже груди, тот с жалким стоном падает на пол и лежит.

Я не в настроении болтать с наркоманами, ворвавшимися в мою квартиру.

– Мне насрать и на тебя и на него. И ты сильно ошибаешься, если думаешь, что я тебя боюсь, – угрожаю я.

Что еще случится на этой неделе?

Нет, стоп. Я не хочу знать ответ на этот вопрос. Я делаю шаг к Чаду, и тот отступает. Так я и думал.

– Может быть, будет яснее, если я повторю: вали отсюда, или я вызову полицию. И пока мы дожидаемся, пока они приедут и спасут тебя, я выбью из тебя все дерьмо бейсбольной битой, которую держу на всякий случай. Например, когда какой-нибудь дебил пытается устроить черт-те что в моей квартире.

Подхожу к шкафу в коридоре, вытаскиваю биту, прислоненную к дальней стенке, и медленно поднимаю ее в доказательство.

– Если я уйду без денег, которые он мне должен, то что я с ним потом сделаю, будет по твоей вине. И его кровь будет на твоих руках.

– Мне плевать, что ты с ним сделаешь, – говорю я ему.

Но вдруг начинаю сомневаться, так ли это.

– Конечно, – соглашается он и оглядывает гостиную.

– Сколько?

– Пятьсот.

– Я не дам тебе пятисот баксов.

Я думаю о том, что почувствует Тесса, если узнает, что подозрения насчет отца-наркомана оказались верными. От таких мыслей хочется швырнуть бумажник Чаду в лицо, отдать ему все, лишь бы от него избавиться. Меня бесит, что я оказался прав; до этого верила мне она только наполовину, теперь же придется взглянуть правде в глаза. Я хочу одного: чтобы все исчезло, включая этого козла.

– У меня нет при себе таких денег.

– Двести? – спрашивает он.

Я почти вижу, как его глазами на меня смотрит его ломка.

– Хорошо.

Невероятно, я собираюсь дать денег наркоману, который ворвался ко мне в квартиру и избил отца Тессы за пару зеленых бумажек. У меня даже нет двухсот долларов наличными. Мне что, переться с этим торчком к банкомату? Это полный бред.

Кто тот счастливчик, что застает у себя дома такое дерьмо?

Я. Больше некому.

Это ради нее. Только ради нее.

Достаю из кармана бумажник, швыряю ему восемьдесят долларов, которые только что снял в банкомате, и иду в спальню.

Беру часы, которые отец и Карен купили мне на Рождество, и тоже бросаю ему. Чад ловит их в воздухе довольно ловко, удивительно для такого верзилы. Видно, его они и вправду заинтересовали… или его интересует то, что он купит на вырученные деньги.

– Эти часы стоят больше пятисот баксов. А теперь вали отсюда на хрен, – говорю я.

Но на самом деле мне не хочется, чтобы он уходил; я мечтаю, чтобы он напал на меня, чтобы я мог раскроить ему башку.