После падения

– Ты вообще стирал после ее отъезда?

– Да… – вру я.

– Ага. – Он показывает на пятно на моей черной футболке. Может, горчица?

– Черт. – Снимаю футболку и бросаю ее на пол. – Мне нечего надеть, черт возьми.

Открываю нижний ящик комода и облегченно вздыхаю: в дальнем углу лежит стопка чистых черных футболок.

– Как насчет этих? – Лэндон показывает на темно-синие джинсы, висящие в шкафу.

– Нет.

– Почему нет? Ты все время носишь только черные.

– Именно, – отвечаю я.

– Ну, похоже, единственная пара, которая у тебя есть, сейчас грязная, так что…

– У меня их пять пар, – поправляю я его.

Тяжело вздохнув, я тянусь через него к шкафу и снимаю с вешалки чертовы синие джинсы. Ненавижу их. Мама купила их мне на Рождество, и я поклялся никогда не надевать их, но вот, приехали. Ради настоящей любви и все такое. Она, наверное, в обморок бы упала.

– Они чересчур… облегающие. – Лэндон прикусывает губу, чтобы не рассмеяться.

– Отвали, – говорю я и показываю ему средний палец и продолжаю собирать всякую хрень в дорогу."

"Двадцать минут спустя мы снова в гостиной: Ричард по-прежнему спит, Лэндон достает меня шутками про узкие джинсы.

– Что мне сказать ему, когда он проснется? – спрашивает он.

– Что хочешь. Будет забавно, если ты его немного подурачишь. Можешь притвориться, будто ты – это я или будто ты не знаешь, почему он здесь, – смеюсь я. – Он жутко растеряется.

Лэндон не понимает, что в этом смешного, и практически выталкивает меня за дверь.

– Осторожнее за рулем, на дороге скользко, – предупреждает он.

– Понял.

Перекидываю сумку через плечо и ухожу, пока он не успел выдать еще какую-нибудь банальщину.

В дороге я не могу отделаться от мыслей о своем кошмаре. Он был таким реалистичным, таким чертовски ярким. Я слышал, как Тесса стонала имя того засранца, я даже слышал, как она ногтями царапает его кожу.

Включаю радио, чтобы отвлечься от размышлений, но это не помогает. Тогда я решаю подумать о ней, вспомнить, как мы были вместе, чтобы кошмарные образы перестали меня преследовать. Иначе эта поездка станет самой долгой в моей жизни.

– Смотри, какие милые детки! – вопит Тесса, показывая на стаю маленьких копошащихся существ.

Ну, на самом деле их было всего двое. Но все равно.

– Да, да. Очень милые. – Я закатываю глаза и тащу ее дальше по магазину.

– У них даже одинаковые бантики в волосах.

Она широко улыбается, а голос становится пронзительным, как обычно у женщин, когда они видят маленьких детей: у них начинает вырабатываться какой-то гормон или вроде того.

– Ага, – бормочу я и тащусь вслед за ней по узким рядам «Коннерс».

Она ищет какой-то особенный сыр, нужный для блюда на сегодняшний вечер. Но ее разумом завладели дети.