После падения

Я не хочу начинать разговор первой, но он не оставляет мне выбора, продолжая смотреть на меня широко открытыми злыми глазами.

– Привет, – говорю я. Голос хриплый и едва слышен.

Его грудь часто вздымается.

– Привет, – отвечает он, тяжело дыша.

– Что э-э-э… – Я пытаюсь собраться. – Что делаешь?

– Не мог уснуть, – тяжело вздыхает он. – А что ты делаешь?

Он поднимает с пола свою черную футболку и вытирает лицо. У меня перехватывает дыхание. Я не могу найти сил отвести взгляд от его тела, покрытого потом.

– Ну, то же, что и ты. Не могла уснуть. – Я слабо улыбаюсь. Мои глаза блестят при виде его мускулистой груди.

Мышцы перекатываются с каждым вздохом.

Он кивает, не глядя мне в глаза, и я не могу не спросить:

– Я сделала что-то не так? Если да, то мы могли бы просто поговорить об этом и со всем разобраться.

– Нет, ты ничего не сделала.

– Тогда скажи мне, что случилось, прошу, Хардин. Мне нужно знать, что происходит. – Я собираю всю свою решительность. – Ты не… неважно. – Капля решимости, которая у меня была, испаряется под его взглядом.

– Что «я не»? – Он садится на длинную черную скамейку, которая, как мне кажется, нужна для занятий со штангой.

Снова протерев лицо футболкой, он оборачивает ее вокруг головы, убирая влажные взъерошенные волосы.

Импровизированная повязка на голову смотрится неожиданно мило и так привлекательно, что мне с трудом удается подобрать слова:

– Я просто начала сомневаться, что, возможно, ты… Что, наверное, тебя… Что тебя уже не так влечет ко мне, как раньше.

В голове эта фраза звучала куда лучше, а произнесенная вслух – жалобно и убого.

– Что? – Он роняет руки на колени. – Ты о чем говоришь?

– Ты еще хочешь меня… физически? – спрашиваю я.

Если бы он не отверг меня ночью чуть раньше, я бы не чувствовала себя такой униженной или неуверенной. И если бы эта мисс Длинные-Ноги-Короткое-Платье не вертелась перед ним прямо на моих глазах. Не говоря уже о том, как он смотрел на нее, медленно ощупывая взглядом ее тело.

– Что? С чего ты взяла, что нет? – Его грудь поднимается и опускается, прямо под ключицами пропечатываются тени, колеблющиеся с каждым вдохом.

– Ну… – Я делаю несколько шагов вперед, не забывая оставить небольшое расстояние между собой и Хардином.

 – Сначала… когда мы целовались… ты остановился, и с тех пор не прикасаешься ко мне, а затем ты просто встал и пошел спать.

– Ты в самом деле думаешь, что больше не привлекаешь меня? – Он открывает рот, чтобы продолжить, но закрывает его и сидит молча.

– Мне приходило это в голову, – признаюсь я.

Маты на полу вдруг стали такими интересными, что я не могу от них глаз оторвать.

– Что за глупость, – начинает Хардин. – Посмотри на меня. – Наши взгляды встречаются, он глубоко вздыхает, прежде чем продолжить.