После падения

На свадьбе настаивали твои бабушка с дедом. Ты же понимаешь, что мы не ладили с твоим отцом, не могли спокойно прожить ни одного дня. Сначала было интересно, даже захватывающе, но потом… – Ее глаза потускнели от воспоминаний. – Это была игра в одни ворота. Годы шли, я молилась и надеялась, что он изменится. Ради тебя. Что когда-нибудь, ради меня, он придет домой трезвый, с букетом роз, а с не запахом перегара…

Она откидывается назад, скрестив руки на груди. На ее запястье звякает слишком дорогой для нее стильный браслет.

Неожиданное признание матери выбило меня из колеи.

Она никогда не разговаривала со мной на такие темы, особенно об отце. Во мне внезапно просыпаются сочувствие и жалость к этой холодной женщине, и глаза начинают предательски блестеть.

– Прекрати, – холодно говорит она. – Каждая женщина надеется, что изменит своего мужчину, но зря. Я не хочу, чтобы ты повторила мои ошибки, только и всего. Я хочу для тебя большего, лучшего. Я воспитывала тебя так, чтобы ты уехала из этого захолустья и чего-то добилась, выстроила жизнь по-другому.

К горлу подступает тошнота.

– Я не… – пытаюсь защититься я.

Мать жестом прерывает мой лепет, и я замолкаю.

– Тереза, бывали и хорошие времена, твой отец был веселым и обаятельным мужчиной, – улыбается она – Он пытался стать тем, кого я хотела в нем видеть, но его истинная натура взяла верх, я и наша семейная жизнь стали раздражать его, он стал пить и уже не был прежним. Я знаю, ты помнишь.

Ее голос дрожит, и глаза наполняются слезами, я чувствую ее ранимость и уязвимость, но это быстро проходит. Мама никогда не показывала свою слабость.

Я снова на грани истерики, как бесят оправдания вроде «я просто с лестницы упал, потому и фингал под глазом».

Снова гложет ужасное чувство, что меня разрывает на куски изнутри.

– Ты можешь посмотреть мне в глаза и честно ответить: у тебя есть будущее с Хардином? – заглядывает она мне в глаза.

Я не могу ответить. Я знаю, что я хочу с ним быть, но не знаю, хочет ли он.

– Я не всегда была такой, Тереза. – Она подушечками пальцев вытирает слезы. – Я любила жизнь, думала о будущем, а сейчас посмотри на меня. Ты думаешь, что я монстр, который пытается защитить тебя от судьбы, но я просто хочу уберечь тебя от повторения моих ошибок.

Я не хочу для тебя такой жизни…

Пытаюсь представить жизнерадостную Кэрол, но чтобы посчитать, сколько раз за последние пять лет я видела ее смеющейся, хватит пальцев на одной руке.

– Мама, они разные, – выдавливаю я.

– Тереза, глупо отрицать их сходство.

– Да, оно есть, но небольшое, – соглашаюсь я, признаюсь больше себе, чем ей. – Но я не верю, что ситуация повторяется. Хардин уже очень изменился в лучшую сторону.