После падения

 – А если будешь хорошей девочкой, я возьму тебя на письменном столе в доме отца, как ты любишь, – шепчет он мне в ухо.

От возбуждения мое дыхание учащается, и я игриво шлепаю Хардина. Он смеется. Его смех отвлекает меня от мыслей, почти как секс. Почти.

– Мы же не будем устраивать здесь оргию сегодня, при твоем отце? Увидит кровь на кровати, подумает, что я тебя бил.

– Не начинай, – предупреждаю я.

Его шуточки начинают меня раздражать.

– Ну, малышка, не будь такой. – Он щиплет меня за задницу, и я вскрикиваю, скатываясь к нему на колено. – Плыви по течению, – скалится он.

– Ты уже говорил, – улыбаюсь я в ответ.

– Ну, прости за банальность. Мне нравится повторять шутки хотя бы раз в месяц.

О господи. Я тяжело вздыхаю и пытаюсь отвернуться, но Хардин останавливает меня и трется носом о шею.

– Ты отвратителен, – говорю ему я.

– О да, полагаю, я просто куча старого окровавленного тряпья, – смеется он, целуя меня в губы.

– Кстати, насчет крови. Дай мне посмотреть на твою руку. – Осторожно беру его за запястье. Да-а… среднему пальцу досталось больше всего, между костяшками – глубокая ссадина.

– Все нормально.

– И этот тоже. – Мой указательный палец добрался до изуродованной кожи на безымянном пальце.

– Замолчи, женщина, ложись спать, – ворчит Хардин.

Киваю в ответ и тут же проваливаюсь в сон под стенания, что папа снова ест его хлопья.

Глава 125

ТессаЯ лежу в кровати уже два часа, терпеливо ожидая, когда проснется Хардин. Я давно приняла душ, оделась, прибрала на кухне, выпила пару таблеток, чтобы избавиться от спазмов и кошмарной головной боли.

Я нежно беру его за руку и зову шепотом по имени. Безрезультатно.

– Хардин, проснись.

Трясу его за плечо, и внезапно перед глазами всплывает картина из прошлого: мать трясет за плечо отца, спящего на кушетке. Все утро я старалась не думать о матери и ее душераздирающей истории. Папа еще спит, короткий визит мамы выбил его из колеи, как и меня.

– Нет, – отвечает Хардин.

– Если ты сейчас же не встанешь с кровати, я тогда поеду к твоему отцу одна, – угрожаю я, надевая тапочки.

У меня много домашней обуви, но самые любимые – эти, вязаные, Хардин называет их «жуткие мокасины».

Он тяжело вздыхает и переворачивается на живот, опираясь на локти, и с закрытыми глазами поворачивается ко мне.

– Нет, не поедешь, – спокойно отвечает он."

"Конечно, я знала, что он это не одобрит, поэтому и использовала секретное оружие, чтобы вытащить его из кровати.

– Тогда вставай, я уже приняла душ и все такое.

Мне не терпится увидеться с Лэндоном, Кеном и Карен.