Последняя из рода. Скованные судьбой.

— Есть второй отряд, — выпалила она, согнувшись пополам и жадно глотая ледяной воздух, который выжигал горло. — Они идут следом.

— Где?! — ухмылка мгновенно слетела с его лица, и перед Талилой вновь возник сосредоточенный и собранный воин. — Сколько их?

— Несколько дюжин, — просипела она, кое-как отдышавшись после бега по снегу вверх на гору. — На восточном склоне.

Численности их отряда было недостаточно, чтобы перехватить отряд противника. Они ведь готовились к разведке, а не к бою.

— Вы должны вернуться, госпожа, — сказал Осака после недолгих размышлений.

— Вернуться и предупредить. А мы постараемся их задержать.

— Я не успею. Теперь уже не успею, — она покачала головой.

Самураи, собравшиеся вокруг них тесной толпой, громко переговаривались, споря друг с другом. Идеального решения для них не было.

— Успеете или нет, от вас господину Мамору будет больше пользы, — очень жестко сказал полководец и бросил быстрый взгляд на ее ладони. — И вы поможете ему лучше, чем кто-либо из нас.

«Лучше даже, чем я», — Талила услышала горечь в его последних словах.

Нужно было обладать великим мужеством, чтобы признавать свою слабость на глазах у других.

На глазах тех, кто должен был безропотно тебе починяться, кому ты отдавал приказы. На глазах у женщины, в конце концов. Которой ты не доверял — до сих пор не доверял. Но сейчас у тебя не было выбора.

— Ступайте, госпожа, — Осака совершил вещь немыслимую: чуть придержал ее за плечо, положив руку поверх плаща, — время на исходе. А мы... мы позаботимся об остальном, — его голос звучал твердо и уверенно.

Как и всегда.

— Хорошо, — выдохнула Талила, в последних раз мазнула беглым взглядом по самураям, развернулась и бросилась прочь.

Раньше она думала, что ее убьет стремительный подъем наверх. И лишь сейчас поняла, как сильно ошибалась. Ее уничтожит бег вниз с хребта. Пошел снег, и белые крупные хлопья безостановочно сыпались с неба. Колющий ветер обжигал щеки. С каждым новым рывком вперед легкие будто пронизывала тысяча иголок. Талила задыхалась от холода и собственной усталости, но не останавливалась ни на миг. Ее ноги едва слушались и скользили, и она падала на колени, лишь чудом не катясь кубарем вниз по склону.

Но мысль о том, что лагерю, раскинутому у подножья хребта, грозила опасность, что Мамору грозила опасность, поднимала ее после каждого падения, заставляла выпрямляться и бежать дальше.

"

"Несколько раз ей казалось, что путь бесконечен. Что она уже внизу — но нет, снова крутой спуск, снова скользкий, заледенелый склон. Наконец, низина стала яснее, и вдалеке затеплились огоньки лагерных костров. Талила ощутила, как внутри зажглась новая искра силы, и, несмотря на ноющие мышцы и леденящий холод, она побежала быстрее.