Последняя из рода. Скованные судьбой.

Хироку молчал так долго, что в какое-то мгновение комок у нее в груди сжался, и она почувствовала горечь разочарования. Неужели она неправильно рассчитала? Неужели ошиблась в нем?

Но мужчина, казалось, тоже ощутил в ней перемену."

"— Напрасно мой брат запер тебя в поместье, гонял палкой и никуда не выпускал, — сказал он невпопад. — Я ему говорил об этом.

— Это сейчас уже не важно, — она сердито потрясла головой, не желая и не собираясь проваливаться в пучину детских воспоминаний.

— Но ты никогда не задавалась вопросом, почему так? — он едва заметно усмехнулся. — Твой отец ни к чему тебя не подготовил.

Ты очутилась в императорском дворце и словно угодила в чан с кипящей смолой. Ничего не знала. Ни в чем не разбиралась. Слепой, забитый звереныш...

Она вскинула взгляд, и Хироку осекся. Глаза Талилы, обычно спокойные, как небо в ясный день, сейчас пылали.

— Мои слова связаны с пророчеством, племянница, — впрочем, он довольно быстро взял себя в руки и продолжил говорить. — Потому что именно из-за него мой брат держал тебя вдали ото всех. Он хотел полностью определять твою жизнь. Чтобы у тебя ни единого шанса не было что-то сделать само́й.

Решать само́й. Попасть под чужое влияние. И он преуспел. О да. Он преуспел.

Талила моргнула несколько раз, пытаясь осмыслить услышанное. Пожалуй, никогда прежде она не задавалась таким вопросом. Почему отец делал то, что делал? Почему поступал с ней так, как поступал?

Он был ее отцом. Главой ее рода.

Ему было виднее.

Никто не учил ее задавать вопросы, и потому она никогда этого не делала.

— Удивлена? — довольно закряхтел Хироку, и она осеклась.

Стиснула зубы и вновь чуть нахмурила брови, чтобы не выглядеть больше ни удивленной, ни задетой.

Но спокойная маска, которую Талила надела на лицо, никак не вязалась с ураганом мыслей, круживших в голове.

— То-то же, — мужчина довольно усмехнулся. — Пророчество о том, что от крови последней, кто владел магией огня, родится дитя, которому суждено стать гибелью старого миропорядка. И зарождением нового.

Она рвано выдохнула. Хироку же, явно наслаждаясь, продолжил говорить со злым ожесточением.

— Император хотел сделать тебя своей наложницей. Или женой, это уже неважно. Он хотел от тебя сына, но Боги жестоко посмеялись над ним.

У него рождались одни девки...

И, ухмыльнувшись, он покачал головой.

Талила приказала себе дышать на счет. Она зажмурилась, дожидаясь, пока из ушей исчезнет странный гул. А Хироку, наоборот, никак не замолчал. Сперва она не могла заставить его говорить. Но теперь ему было невозможно заткнуть род.

— А в пророчестве говорились про объедение двух составляющих: твоей крови и крови кого-то из императорского рода...

— Мамору... — произнесла она одними губами.

— Умница, девочка, — небрежно похвалил Хироку.