Последняя из рода. Скованные судьбой.

"

"Без полководца, которому он доверял, Мамору стало особенно тяжело. Не так много было людей, на которых он мог положиться, и Хиаши был одним из них. Остальные же сейчас сопровождали Талилу...

Он не жалел о принятом решении. Но признавался сам себе, что поход оказался куда труднее, чем ожидал. Мамору ничего не изменил, если бы представился такой случай, но с удовольствием разделил бы свое бремя с еще одним человеком.

Испортившаяся погода лишь все усугубила. Сплошная стена из дождей продолжалась несколько дней лишь с небольшими перерывами. Вода размыла дорогу. Идти стало сложнее и дольше. И припасы, которые везли на повозках, оказались под угрозой. Они могли намокнуть, а лошади и колеса застревали в грязи.

Войско двигалось медленно, слишком медленно.

Дождь не прекращался. Он моросил с утра до вечера, ледяными потоками стекая с капюшонов, пропитывая одежду, делая ее тяжелее. Люди мерзли, их кости ломило от холода, но развести нормальный костер было почти невозможно — древесина мгновенно намокала, и даже когда кто-то пытался раздуть пламя, дым просто стелился по земле, не давая тепла.

Ропот становился все громче.

— Дорога больше похожа на болото, — ворчал кто-то, переминаясь с ноги на ногу и выжимая мокрый рукав. — Если так пойдет дальше, мы и до зимы не доберемся.

— Мы и до следующей ночи можем не добраться, — угрюмо добавил другой, вытирая мокрый лоб. — Если хоть часть припасов намокнет, что мы будем жрать, а? Грязь, как свиньи?

Они были правы.

Часть припасов уже была испорчена.

Мамору об этом знал.

Сухари, которыми рассчитывали растянуть запасы, размокли и покрылись плесенью. Мешки с рисом пострадали чуть меньше, но все равно ощутимо.

Громкие голоса, донесшиеся с самого хвоста войска, заставили его обернуться и ударить пятками жеребца.

— Воды слишком много! — с той стороны раздался недовольный крик.

Очередная повозка завязла в грязи, лошади не могли ее вытянуть.

— Убирайте все лишнее! — рявкнул Мамору приблизившись.

Самураи развязывали мешки, скидывали все, что можно было оставить. Некоторые косились друг на друга, явно недовольные тем, что теряют припасы, которые могли бы еще пригодиться.

— Если сгинем в болоте, еды нам не понадобится! — отрезал Мамору, не терпя возражений.

Сказать против никто ничего не посмел, но глухой гнев и раздражение прошлись по толпе.

На пятый день вернулся Хиаши с отрядом. Такой же вымокший до нитки, уставший и злой. Но он принес хорошие вести, и люди чуть воспрянули духом.

— Перейти реку можно, господин, — сказал он и тут же зашелся жестким кашлем, который выжигал из груди весь воздух. — И путь на том берегу свободен. Мы просидели сутки, прячась, но не увидели ничего, что было бы подозрительно.

Договорил, и вновь его скрутил приступ сухого кашля.